Онлайн книга «Его безумие»
|
София не спит. Большими глазками наблюдает за тремя игрушками, зафиксированными над её кроваткой. Прежде чем подойти ближе, Марк спрятал оружие за пояс, не забыв поставить на предохранитель. Давно забытая эмоция промелькнула на его лице и я не сразу смогла её распознать. Нерешительность. Он подходит к Софии осторожно. И это кажется мне абсурдом, потому как такой огромный с виду мужчина, крадется к малышу и замирает, стоит ему поймать взгляд дочки. Его руки на бортиках. Вздрогнул указательный палец и если бы я не была так взвинчена, я бы этого и не заметила, но сейчас все мои инстинкты обострены и его неуловимые движения воспринимается мной как акт агрессии. Но он не предпринимает попыток взять её на руки. На моем лице болит каждый мускул. Я напряжена и напугана. — Не смей её касаться. Не после того, скольких людей ты убил. — Спрашивать тебя буду, как мне вести себя с моим ребёнком. — Будешь! — мой голос враждебен, её безопасность для меня важнее всего. Другие эмоции меркнут. — Хм. Беспокоишься. Уже забыла, что она часть меня? — его тон подчёркнуто холоден. Он замораживает. — В ней нет ничего от тебя, кроме той гадости, что ты оставил во мне. — От этой гадости у тебя появилась дочь. — он разъярённо повернулся ко мне, до хруста сжимая деревянные прутья ограждения. — Я говорю не об этом. — против воли краснею. — Я о чувствах. Ты оставил во мне пустоту. Вырвал мое сердце и растоптал его. Он морщится на стилизованные слова, что кричит каждая вторая в мыльных операх. — У тебя нет сердца. Лишь ошмётки. — После тебя — уже да! — я кричу на него, и дочка гукает со мной в тон. Черты её лица омрачаются и она норовит заплакать, но передумывает, когда поверх флисового одеяла, на неё ложится тяжелая, массивная рука её папы. Своей пятёрней он с лёгкостью охватывает все ее тельце и то, как подрагивают его пальцы, дает мне понять, что он держит её на весу, чтобы не причинить малышки увечий. Ей нравится, глазки соловеют и она погружается в сон, объятая теплом уютного одеяла, приобрётшего внезапную, но такую приятную тяжесть. Давящая атмосфера постепенно рассеивается. В комнате слышны только тиканье часов. — Я этого не хотел. — он смотрит на дочь, но подразумевает нечто иное. Я молчу, не перебиваю. На что я надеюсь? Не знаю. Даже если он извинится, что это изменит в нашей жизни? Ничего. Но я остервенело стою и жду, что он скажет ещё. — Я был зол. Увидел тебя выходящую из его дома и… — он болезненно поморщился и отвернул от меня лицо, поджимая губы. Тяжёлый выдох. — Я знал, что ты мне не изменяла. Не смогла бы, потому что даже в такой момент, думала головой, а не вагиной. Я проглотила ком, чувствуя накатывающую волну стыда. Я никогда ему не признаюсь, что в ту ночь, не переспала с Киром только потому, что Он этого не захотел. Да, я была под возбудителем, но чувствовала вину за своё поведение так, словно должна была найти в себе силы сопротивляться этому влечению. Я низко опустила голову, пряча за прядями красное лицо. «Не реагируй так! Он не чувствовал стыд, когда изменял тебе!» Все это началось из-за него. Потому что он считал, это правильным! А я дура, даже после этого, готова была простить… — Ты бросил меня одну, с ними… — Мне нужно было уйти. Уехать как можно дальше от тебя, иначе … Я мог бы натворить ужасные вещи. И натворил их, в конечном итоге. Хотел успокоиться, покурить и как на зло, под рукой не оказалось сигарет. Блять, если бы ты сидела в номере, а не бежала с голой задницей в след… |