Книга Я для тебя всегда, страница 27 – Ава Соловьева

И конечно, подняться. И захватить меня в плен, как только мы переступили порог квартиры. И целовать, очень горячо и даже пошло. Облизывая мою шею и покусывая грудь. Удивительно, что при внешней собранности и какой-то интеллигентности, наедине этот мужчина превращается в варвара. Жадно пьет меня. И отдает не меньше. Ласкает, нежит, берет в каки-то немыслимых позах, мнет попу, оставляет засосы. Хорошо, мне хорошо. Я улетаю в тот самый космос.

Когда я выхожу их душа, Саша протягивает мне маленькую бархатную коробочку. В таких обычно дарят кольца. Наверно, на моем лице читается ужас? Страх? Паника? Потому что Саша чуть мрачнеет и дергается. Потом открывает коробочку и достает оттуда маленькое колечко с фигуркой лебедя с короной. Царевна-лебедь…

— Саша, черт! — он проводит рукой по волосам, второй рукой держит это колечко. — Саша… это колечко на ногу. Помнишь, нашу первую встречу на выставке Петра Красильникова. — Я киваю. — Так вот, первое что я увидел в тебе тогда — не розовые волосы, не умопомрачительное декольте, а твои красивые пальчики на ногах и пздц какое сексуальное кольцо на них. Уж прости за мат. Я чуть не кончил прям там в штаны. А недавно я думал, что бы подарить тебе в честь выхода той коллекции одежды с твоими рисунками, и случайно наткнулся на это кольцо. Я подумал, что оно точно твое.

Я чуть выдыхаю. Честно говоря, это ужасно трогательно. И жутко заводит, особенно, когда он называет мои ноги сексуальными.

— Ты что же, ножной фетишист? — спрашиваю я, закусывая нижнюю губу. — Может, тогда оденешь мне это кольцо? — и чуть приподнимаю свою правую ногу, намекая на то, что подарок я оценила и одобрила.

Саша опускается передо мной на корточки, берет мою ступню в свои красивые руки и нежно проводит по ней другой рукой. А потом опускает к ноге лицо и проводит свои теплым языком по моим пальчикам, слегка всасывая их. Это очень интимно. И развратно. Наверно, что-то похожее испытываю мужчины, когда погружаются во влажную женскую плоть. Наверно, я извращенка и тоже ножная фетишистка, только наоборот.

Саша с влажным звуком отстраняется от моей ноги и надевает кольцо на пальчик. Опускает ногу и обеими руками оглаживает мои лодыжки, икры, бедра и поднимается выше. И я, клянусь, это самый трепетный момент в моей жизни. А после начинается бесконечно жаркая ночь. И важный разговор утром.

Александр

— Меня пригласили в город T. Художником в театр, — вещает Саша, набив рот яичницей. Есть у нее такая привычка, когда о чем-то увлеченно говорит или волнуется, набивает рот едой, забывая жевать. Выглядит при этом по-детски мило, но все так же женственно. Не знаю, как это у нее получается.

На минуточку, город Т находится в нескольких тысячах километров.

— Театр частный, небольшой. Но планы по его развитию у владельцев грандиозные. Представляешь, зная особую любовь своей жены к театральному искусству, Герман Станиславович, это муж, подарил ей свой театр. Я несколько раз разговаривала с ними по видеосвязи. Это восхитительная парочка. Он такой хитрый мудрый лис. А Мирослава Павловна мягкая и, несмотря на творческую натуру и статус их семьи, очень земная. Она полжизни проработала в детском саду методистом, сначала в государственном, потом в частном. Организовывала кружки, устраивала детям очень красивые утренники. С продуманным сценарием, декорациями достойными большой сцены. Я видела фото и видео. Герман Станиславович говорит, что ее творческой душе тесно в стенах детского сада, особенно теперь, когда их собственные дети выросли и разъехались.