Книга Я для тебя всегда, страница 29 – Ава Соловьева

— А я, пожалуй, восхищаюсь человеком как видом.

— С биологической точки зрения?

— Это обязательно, но не только. Человек — уникальное создание. Он может одновременно любить и ненавидеть. Предавать ради любви и ради нее же умирать. Человек умеет виртуозно хитрить и придумывать гениальные мошеннические комбинации ради выгоды. А может безвозмездно жертвовать своими интересами и свободой во имя какой-то идеи или какого-то другого человека. В попытках познать мир и себя он может отправиться в одиночное плавания вокруг света. Человек может быть терпеливым, упертым, ужасно эгоистичным, капризным, щедрым, смелым. И это я еще не говорю о гениях, глобально или локально изменивших мир. Но самое интересное, что каждый человек, пусть по-своему, не всегда экологично, но хочет быть счастливым.

Замечаю, как внимательно и задумчиво смотрит Русалка, поэтому щелкаю ее по носу и задаю вопрос, в котором она как рыба в воде.

— Второй вопрос. Твой любимый художник. Не считая Врубеля, конечно, — подмигиваю ей.

Саша откашливается, а потом чуть растеряно отвечает:

— Я очень люблю Рене Магритта. Особенно его картину «Влюбленные». А у Маруси ты точно видел его картину «Сын человеческий». Человек с яблоком вместо лица, помнишь? Мне кажется, она очень глубока своей простотой и яркостью.

— Мне она тоже нравится. Слышал мнение, что этой работой художник будто говорит, что все мы просто дети Божьи, одинаковые, но уникальные одновременно, со своими грехами, искушениями и достоинствами. Эта интерпретация мне очень близка. А еще я люблю «Три богатыря» (1) Васнецова.

— Замечательная картина, кстати, Васнецов писал ее почти всю творческую жизнь. — Саша, продолжая лежать на моих ногах, легонько водит рукой по моим груди и животу. — Остался последний вопрос, давай что-нибудь менее серьезное.

— Какая поза в сексе тебе нравится больше всего? — говорю это и перемещаюсь по дивану, меняю нас с Сашей местами и нависаю над ней, удерживая свой вес на предплечьях и пристально глядя в глаза Русалке. — В прошлый раз ты не обладала достаточным количеством данных для анализа, но сейчас все изменилось, так?

— Так. — Саша чуть с поволокой смотрит на меня. Смущается. — Мне нравится, — шепчет, — мне нравится, когда я лежу на боку, а ты прижимаешься ко мне со спины и обхватываешь мою грудь своими руками, ласкаешь меня… там. Я люблю в такие моменты отводить свою руку назад, тебе за голову, и гладить твой короткостриженый затылок.

— Мне нравится, как ты это делаешь. — Целую ее жадно и долго, попутно раздевая обоих. Широко раздвигаю красивые ноги, наслаждаюсь видом. Запоминаю. Опускаюсь к нежной шее и целую, одновременно погружаясь в самое любимое и желанное тело. Двигаюсь не спеша, смотрю в глаза, Сашины соски возбуждающе трутся о мою грудь.

— Эт-та… поза… твоя лю-бимая? — интересуется, постанывая, моя Русалка.

Ускоряюсь и сильнее вдавливаю Сашу в себя, обхватив ее руками под спину. Хочу так навсегда: близко, тесно, вместе.

— Да! С тобой эта поза, когда глаза в глаза и сердце к сердцу, — моя самая любимая.

(1) Имеется в виду картина «Богатыри» Виктора Васнецова (1881–1898 гг)

Александр

Уже полчаса стою перед «Лебедью» (1) в Третьяковке.

Третий раз за последний месяц.

Благо по четвергам музей работает до 9 вечера, и к закрытию народу почти нет.