Книга Беда майора Волкова, страница 110 – Ника Оболенская

А когда просыпаюсь, больница гудит, как потревоженный улей. С главврачом связались, сообщив, что спецбортом из Москвы летит лучший нейрохирург страны.

У Андрея появился шанс.

Андрей

Одни говорят, что, когда ты умираешь, то покидаешь свое тело и будто видишь себя со стороны.

Другие — что «на том свете» только темный бесконечный коридор, по которому ты идешь без цели и особого направления.

Третьи рассказывают о путешествиях души по своим прошлым воплощениям, космической энергии, Колесе Сансары и прочей ереси.

Не знаю, то ли мой «тот свет» оказался не таким, то ли интересных реинкарнаций не было, то ли Колесо херово крутилось в этот день… Но мое путешествие в «ничто» ничем примечательным не запомнилось.

В памяти осколком засело испуганное лицо Яны, озаренное красными отсветами Коммунального, а потом наступила долгая ночь…

Это странно, не помнить больше ничего.

Но страшнее всего то, что мое тело будто чужое. Меня нашпиговали свинцом по самую завязку, даже веки поднимать выходит с трудом.

Яркий свет заставляет глаза слезиться, жмурюсь, прогоняя влагу.

Это действие отнимает много сил, прежде чем, мне удается справиться с водопадом слез. Ощущений никаких нет.

Странно, будто кожу выключили…

Где-то рядом что-то с громким с шипением свистит, пищит и щелкает.

Пытаюсь сглотнуть, но не выходит.

— Не торопись, Андрей. Все хорошо. — В поле зрения появляется лицо в спущенной на подбородок маске и странной синей шапочке со звездами.

Знакомое лицо… я где-то определенно его видел. И пока я со скрипом шевелю мозгами, этот Звездочет что-то высматривает за моей спиной, а потом светит мне в глаза ярким лучом.

Черт, снова все в тумане из слез. Но когда я промаргиваюсь, я уже знаю, кто передо мной.

Мне хочется спросить, что забыл здесь Владимир Алексеевич Горячев… хотя я и сам не уверен, где это «здесь». Но мой язык меня не слушается.

Что за?..

— Спокойно, Андрей. — Отец Яны успокаивающе поднимает ладонь. — Ты пока подключен к ИВЛ, так нужно. Она еще пару часов подышит за тебя, потом экстубируем…

Какая еще ИВЛ?

Прочитав в моих глазах вопрос, Горячев спокойно уточняет:

— Мы тебя ненадолго разбудили, но скоро снова придется отправить тебя в сон. Что последнее ты помнишь? Моргни, пока я перечисляю. Утро…

Утром мы с Яной лежали в обнимку, и я гадал, как же мог упустить свое счастье.

— День?

Днем заказали доставку еды, а после вырубились до самого вечера.

— Вечер?

Мы были у Коммунального, когда там завязалась потасовка, а дальше…

Пустота!

— Тебя ранили в голову, пуля застряла в мозге… ее извлекли. Чудо, что она не задела речевой центр, а то моя дочь довольствовалась бы немым зятем.

Шуточки у них это семейное. Я хочу пошевелить рукой, но ничего не выходит. Будто прочитав мои мысли, Владимир успокаивает:

— Ты провел на столе восемь часов. Впереди долгая реабилитация, а пока… тебе нужно отдохнуть.

Я хочу возразить, что «наотдыхался» уже на годы вперед, но меня никто не слушает.

В поле зрения появляется еще кто-то в маске, а потом я снова уплываю во тьму.

* * *

Мои последующие пробуждения похожи одно на другое. По рекомендациям Горячева мне дают всплывать из мути на поверхность на короткие промежутки времени, а потом снова отправляют в нокаут.

Но теперь вместо бескрайней темноты я вижу сны. Размытые, неясные видения иногда сменяющиеся четкой картинкой из прошлого.