Книга Беда майора Волкова, страница 113 – Ника Оболенская

Взвизгнув, дочь закрывает обеими ладошками лицо.

Черт. Всё, я сдаюсь.

— Андре-е-е-ей! — кричу мужа.

Сет, со вселенским спокойствием взиравший на нас, уходит искать хозяина. В последнее время пес стал глуховат, но мой ультразвук он прекрасно слышит.

— Ситуация хелп, ситуация SOS! — пропеваю, прекрасно зная, что у Андрея кормление одной упрямой девочки выходит лучше, чем у меня.

Всклокоченный после сна мой муж в одних спортивных штанах появляется на кухне, едва сдерживая зевок. Невольно прохожусь взглядом по выпирающим мышцам груди, идеальному прессу и убегающей за резинку светлой дорожке волосков.

Мой Аполлон, как всегда, прекрасен. Глядя на него, сложно представить, что он еще полтора года назад не мог держать ложку в руке и был похож на скелет.

— Что за шум, а драки нет? — улыбаясь Соне во все тридцать два, муж усаживается рядом.

— Твоя дочь отказывается от еды, — жалуюсь.

— Я бы тоже от такой бурды отказался, — заглянув в тарелку, резюмирует этот камикадзе. — Мою принцессу не проведешь. Нам надо вкусненькие конфеточки и макарошки.

За макароны София продаст не только родного отца, но и своего любимого зайца Тяпу.

— Дя-дя-дя, — хлопая в ладоши, подыгрывает дочь.

Качаю головой, глядя на эту банду.

Андрей, изображая подбитый самолет и смешно раздувая щеки, отправляет в рот дочери ложку за ложкой.

Иногда мне кажется, что это и не моя дочь, а только Андрея. Сонечка похожа на него: тот же разрез и цвет глаз, та же шкодливая улыбка. Да и бровки так же хмурит во сне.

Темпераментом только в мамочку пошла.

Догадавшись, что любимый папа вместо конфет подсовывает снова кашу, Соня бьет рукой по краю чашки, и та с грохотом летит на пол. Содержимое разбрызгивается во все стороны, Альма бросается уничтожать улики, а дочь… дочь смеется так заливисто и громко, что невозможно на нее ругаться.

* * *

В машине регулирую зеркало заднего вида под себя, Андрей с пассажирского корчит рожицы дочери.

— Во сколько он прилетает? — уточняю, выруливая за ворота дома.

— У нас в запасе еще больше часа. Успеем, не переживай.

Сегодня к нам прилетает Ник, но в этот раз он летит сам и не на пару дней. Милана, наконец-то, уступила здравому смыслу и просьбам Андрея.

— Не гони, здесь ремонт затеяли, — дает указания мой личный штурман.

Послушно сбрасываю газ, командуя:

— Вторую врубай.

Как когда-то давно муж с улыбкой повторяет мои же манипуляции с коробкой передач.

Андрей не признается мне, но я знаю, что иногда левая рука его подводит. В самом начале реабилитации она часто теряла чувствительность и немела. Это последствия ранения, с которыми он вынужден будет жить.

Тогда самым важным для меня было, как можно скорее поставить Андрея на ноги. Восстановление шло семимильными шагами на радость персоналу реабилитационного центра, куда нас перевели из больницы. Мне кажется, врачи готовы были и ночевать в палате, лишь бы не упустить ни единого момента для своих бесконечных диссертаций и докторских работ.

«Уникальный случай», «три процента вероятности полного восстановления», «феноменально», «удивительное везение, еще бы на миллиметр…»

И только мы с Андреем знали, как же тяжело нам далась эта реабилитация. Каких трудов стоило ему заново научиться ходить, говорить и даже держать чертову ложку в руке. Но это останется только нашим бременем.