Книга Беда майора Волкова, страница 15 – Ника Оболенская

Наш секс превратился в рутину. Пара минут в привычной мессионерской, и Паша уже финиширует, сопя при этом как старый мопс.

Мне не нравились его поцелуи — слишком слюнявые. Бесило, как он раз за разом не мог удовлетворить меня пальцами — складывалось ощущение, что он трет брезент в глупейшей попытке добыть огонь.

И даже запах его тела меня раздражал.

Странное дело, но даже то, что от Кэпа разило потом, меня сильнее возбудило, чем если бы он искупался в Армани или Дольче.

«Интересно, насколько ты смелый, Кэп?» — думаю, проходя в квартиру и намеренно оставив дверь приоткрытой.

Да, сегодня логика и умные мысли вышли из чата после того, как я поцеловала Волкова.

Говорят, что человек способен за секунды определить насколько для него важен партнер. Я шла к своему счастью семь лет, чтобы в конечном итоге за какие-то мгновения пропитаться насквозь осознанием, что только что в машине я была со «своим» человеком.

Прошлепав босыми пятками на кухню, включаю зачем-то кофемашину.

Ну я ведь обещала Кэпу вкусный кофе.

От адреналина дрожат кончики пальцев, а по телу растекаются колючие мурашки. Сердце барабанит в ушах, будто я несусь по трассе, утопив тапку в пол и давно положив стрелку на спидометре.

За шумом крови в ушах и кофеварки я не услышала шагов.

Тело прошил разряд, когда меня обняли со спины. Сердце пропустило удар, а потом застучало с утроенной силой.

Волков разворачивает меня к себе резко, без церемоний. Встречаю его потемневший взгляд — хвойный лес — и тону. Андрей медлит, что-то выискивая в моем лице.

Прикрываю согласно глаза.

«Не передумала. Хочу!»

А потом его губы накрывают мои. Этот поцелуй отличается от того, в машине. Тогда Волков не ожидал от меня инициативы и был, мягко говоря, обескуражен. Сейчас же он целует меня так, будто заявляет права. Клеймит мой рот поцелуями-укусами, шаря руками по телу. Запускает во мне цепь реакций.

Током прошивает насквозь, когда он, подхватив меня под ягодицы, усаживает на стол. Получив нужную опору, обхватываю крепкий торс ногами, помогая стащить с себя майку.

Не прерывая захватнического поцелуя, Волков играет с моей грудью, вызывая во мне жаркое цунами, которое волнами расходится по телу и концентрируется внизу живота. Температура тела — сто градусов по Цельсию. Клянусь!

Я плавлюсь в его руках быстрее, чем тает мороженое на адском солнце. Мои руки судорожно оглаживают плечи, пока он уверенно расправляется с застежкой и молнией джинсов. Неловко ерзаю, помогая стащить свои подранные скинни с ног, а затем и стринги.

Волков на секунду отрывается от меня, обжигая взглядом. А там лава, извержение, и пирокластический поток сейчас снесет меня, испепелив до атомов! И во мне что-то отзывается на это неприкрытое желание. Я расставляю ноги шире, без слов приглашая насладиться самым откровенным пирогом, что был на этом столе.

И Волков принимает вызов. Его футболка летит следом за моей одеждой.

Вжикнув молнией джинсов и приспустив боксеры, он подтаскивает меня ближе к краю.

Вцепляюсь ладонями в столешницу. Хочу сказать: «Скорее», когда меня уже таранит огромный член.

Боже. Зажмуриваюсь от удовольствия и боли, с ума сходя от контраста ощущений. Первый пробный толчок вызывает волну удовольствия.

Да-а-а-а, то, что нужно!

Открываю глаза, встречая потемневший взгляд. Зрачки расширены на максимум. Ну и кто из нас тут на дозе эндорфинов?