Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 100 – Лиза Мирель, Алекс Холод

Что-то сместилось в его взгляде – как затвор, щёлкнувший в тишине. Он молча перекинул тело через пространство между сиденьями и оказался рядом со мной. Машина качнулась под его весом, и кожаная обивка жалобно скрипнула.

Таксист уселся напротив меня, его колени упёрлись в мои. Взгляд его был пристальным, оценивающим, лишённым намёка на романтику или даже на простую любезность. Он, не отрывая от меня глаз, потянул вниз молнию на своих простых тёмных брюках и, приподнявшись, стянул их вместе с боксерами одним грубым движением до колен.

Его член выпал оттуда, уже полностью эрегированный и напряжённый. Он был крупным, с толстой, извитой веной, пульсирующий в такс бьющемуся где-то глубоко внутри него сердцу. Головка, тёмно-багровая, влажная от капли прозрачной смазки, выступившей на щели, смотрела прямо на меня. Таксист скинул обувь, пихнув её ногой под переднее сиденье, и теперь был готов – грубый, физиологичный, лишённый всяких условностей.

Он повалил меня на спину. Кожа сиденья, нагретая моим телом, приняла меня мягко, почти нежно – единственная нежность в происходящем. Мои ноги он закинул себе на плечи – одним движением, властным и бесцеремонным, как хозяин, переставляющий мебель в собственной квартире. Платье съехалo к животу, обнажив всё – бледную кожу внутренней поверхности бёдер, кружево пояса от чулок, и само влагалище, теперь полностью открытое, уязвимое и, к моему ужасу и стыду, уже влажное от адреналина.

Он не спросил разрешения. Не посмотрел мне в глаза. Просто подался вперёд и вошёл.

Звук был влажным, хлюпающим, неприлично громким в тишине салона. Моё тело выгнулось в немой гримасе. Боль от внезапного, грубого вторжения смешалась с шоковым, запретным удовольствием от абсолютной заполненности. Он был огромен внутри меня, он растягивал меня, упираясь, казалось, прямо в шейку матки.

И таксист начал двигаться. Медленно, сначала вытаскивая член почти полностью, так что я чувствовала, как напряжённый ствол скользит по моим внутренним стенкам, задевая чувствительные точки, от которых по спине бежали мурашки. А потом – снова вгонял его внутрь, резко, глубоко, всей своей силой. Ритм задавался им – не для моего удовольствия, а для его скорейшей разрядки. Его ягодицы напрягались и расслаблялись, его живот бился о мои поднятые бёдра. Каждый толчок сдвигал меня по коже сиденья, швырял мою голову о подлокотник.

Стоны вырывались сами – я прижимала ладонь ко рту, пытаясь их удержать, но они просачивались сквозь пальцы, как вода сквозь решето. Тихие, задушенные, постыдные. С каждым его движением – громче. С каждым – откровеннее.

Не прекращая этих мерных, грубых фрикций, его рука потянулась к моей груди. Грубые пальцы поддели край платья, сдвинули бретельку бюстгальтера, и моя грудь оказалась на виду – белая, беззащитная в тусклом свете уличного фонаря, пробивающемся сквозь тонировку. Соски от холода и возбуждения сразу стали твёрдыми, напряжёнными бугорками. Он сжал грудь – не нежно, не ласково, а так, как мнут тесто, как сжимают что-то, что принадлежит тебе по праву.

Влажность между моих ног стала обильной, звук его движений – ещё более мокрым, причмокивающим. Моё влагалище, вопреки моей воле, начало адаптироваться, сокращаться вокруг его члена, обхватывая его пульсирующей влажной теплотой. Это бесило меня и возбуждало одновременно. Я кусала губу, стараясь заглушить звуки, но они всё равно выливались наружу.