Книга Бесит в тебе, страница 75 – Ана Сакру

Ваня такой большой, у него такие сильные руки. Я вижу, как напрягаются бицепсы, как проявляются вены, ловлю моменты, когда задирается футболка на животе, когда он тянется вверх, и мне показывается твердый живот с темной линией волосков от пупка. На четко прорисованных икрах у него тоже волоски, как и на предплечьях. Под мышками и вдоль позвоночника футболка немного влажная, я чувствую терпкий запах свежего мужского пота и шокировано открываю для себя тот факт, что он пьянит посильнее шампанского. Это нормально? Не знаю. Но точно знаю, что вместо брезгливости ощущаю навязчивое томление. И мысли все… пошлые…Зря я пришла!

Коря себя и одновременно утопая в приятных, чувственных эмоциях, подаю Ване ведро, чтобы набрал клей кисточкой. Перехватываем взгляды друг друга, рассеянно улыбаемся, зрачки будто магнитятся, впиваясь в глаза напротив.

— Спасибо, — сглатывает Чижов хрипло.

— Пожалуйста… — бормочу рассеянно в ответ.

И не в силах разорвать зрительный контакт, слепо ставлю ведро с клеем на ступеньку.

Зря я так.

Потому что в итоге промахиваюсь, и через секунду оно с грохотом падает на пол, предварительно обдав меня розовым обойным клеем с ног до головы.

— А-а-а! — визжу испуганно, отпрыгивая на добрый метр.

— А-а-ахах, бля-я-я, — от неожиданности вскрикивает Ванька, чуть не упав со стремянки, и тут же начинает угарать, — Блин, Лиза!

Я безуспешно пытаюсь протереть глаза. Чижов торопливо спускается на помощь и вытирает мне лицо своей футболкой.

— Шуйская, ну ты даешь! — жалеет и одновременно ржет.

Я тоже смеюсь, отплевываясь. Во рту клейковина, тьфу!

— Все, давай в душ, я тут пока уберу. Наклеились, — насмешливо командует Чижов.

— Вань, я не понимаю, как я могла так промахнуться! — страдаю, размазывая клей по волосам.

— Ладно, бывает, пошли в ванную. Надо вещи тоже постирать. Видимо все-таки судьба походить тебе в моей футболке сегодня, — двусмысленно играет бровями.

Шутливо толкаю его в грудь, рассмеявшись.

— И почему я у тебя в итоге вечно оказываюсь в душе в обнимку с испорченной одеждой, Чижов?! — предъявляю ему.

— Говорю же, судьба, — расплывается в нахальной улыбке.

— Как я домой поеду? — продолжаю сокрушаться, разглядывая свое платье. Его точно надо стирать, — Опять Тоне звонить? Это смешно…

— Точно, смешно… Так что не будем в этот раз звонить, — медленно отзывается Ваня чуть севшим голосом, тоже разглядывая мокрую испачканную ткань платья, облепившую мои грудь и живот.

Сглатываю, уловив хищные глубокие нотки в его голосе, и смущенно отвожу глаза. Щеки болезненно вспыхивают в который раз за сегодняшний день.

Что сказать на его предложение не звать Тоню, которое подразумевает по всей видимости остаться ночевать, я не знаю. И решаю молча сбежать в ванную, чтобы обдумать его наедине, не ощущая этого постоянного знойного давления.

Поддаться-поддаться-поддаться… Мне хочется, да… Страшно, но очень хочется…

И еще…

Ваня же понимает, что это для меня значит, да? Я ведь прямо ему об этом говорила, и он сказал, что принимает мои убеждения и не будет настаивать, если не готов нести ответственность потом.

Не готов к тому, что это тогда навсегда. Что я хочу близости только с мужем, с человеком, которого приведу к отцу, который попросит моей руки и поведет меня в церковь.