Книга Топит в тебе, страница 44 – Ана Сакру

— Ребят, вы как? Живы? Не сломали ничего? Давайте – давайте! – помогают нам вылезти.

Голова кружится, ноги еле держат, вздохнуть так нормально и не получается – надеюсь, это просто ушиб грудной клетки, но скорее всего ребра. У Душки правая рука висит плетью, хотя перелома не видно. Говорит, не болит. Шок… Заторможено оглядываем сначала мою тачку, у которой теперь просто нет задней части, а затем отупело смотрим на то, как покорежило черный джип, вылетевший на встречку, когда после нас он впечатался в грузовой Форд. По всей трассе обломки, дорога перекрыта. Люди вокруг суетятся, кричат. Мужики аккуратно вытаскивают стонущего парня из смятой кабины Форда. А водитель внедорожника…

— Не, все, труп! – кто-то громко орет, заглядывая за лобовое стекло, превратившиеся в осыпающуюся крошку, – Смысл доставать?!

Лида всхлипывает, зажимая рот ладонями.

— Не смотри, – тихо рявкаю на нее и прижимаю к себе за левое плечо.

Черт знает, что у нее с правым.

— Макс, мы ведь тоже…– поднимает ко мне лицо, облизывает губы, – Могли бы…– ее голос срывается. Не договаривает.

Смотрит на меня все теми же огромными глазами. Беспомощно. Подбородок дрожит. Притягиваю к себе покрепче и обнимаю, зарывшись носом в пшеничную макушку. Лида сначала каменеет всем телом, а потом судорожно длинно выдыхает и плачет. Украдкой, беззвучно, но у меня все равно вся футболка горячая и влажная от ее слез.

И у меня тоже щиплет в носу и все плывет перед глазами. Только от облегчения, а не запоздало накрывшего страха. Душка в моих руках такая теплая.

Живая. И я живой. И это самое главное.

Покачиваюсь с ней, закрыв глаза. Руки дрожат. Меня всего колотит. Флешбеки так и взрываются в голове.

Я слишком хорошо знаю, как могло бы быть по-другому. От одной мысли, что чудом не случилось так, меня бросает в ледяной пот и я неосознанно сжимаю Душку крепче, пока она не стонет протестующие, потому что ей больно. Адреналин постепенно тает, оставляя после себя разрушительную усталость и пустоту.

— Испугался пиздец, – хрипло признаюсь ей в макушку.

Лида всхлипывает и гладит меня левой рукой по спине.

— Ты молодец, – шепчет едва слышно.

— Нет, я чуть не пропустил, я отвернулся. Я…

— Ты молодец, – так же тихо, с убеждением.

Замолкаю. Не хочу спорить. Мне от ее слов слишком тепло.

Опускаемся прямо на обочину, садимся на землю, ноги в кювет. Очень близко. Жмемся друг к другу как замерзающие котята.

— Надо родителям позвонить, – вытирает Лида слёзы тыльной стороной ладони, лезет в карман за телефоном.

— Да, надо, – отзываюсь и с трудом встаю с земли.

Иду обратно к своей машине. Лезу в салон и забираю телефон и пачку сигарет. Раскуриваю, пока Лида сбивчиво сообщает своим, что произошло. Дым в легкие не лезет. Вся грудина ноет и болит. Но я все равно упорно пытаюсь курить, оттягивая момент разговора с отцом.

Я не хочу его пугать, но утаить тоже не выйдет – у меня от тачки ровно половина осталась. Так что сдаюсь, когда окурок, тлея, уже обжигает пальцы, и набираю его.

Несколько скупых слов. Быстро и сухо. Но я чувствую, как ему плохо становится на том конце. И мне блять плохо вместе с ним. Я знаю, что у него перед глазами сейчас стоит мать, потому что у меня точно такие же эмоции от этого разговора.

— Скорая еще не приехала? – сипит.