Книга Тянет к тебе, страница 32 – Ана Сакру

Пальцы Эндж непроизвольно сильнее впиваются в мое предплечье по мере нашего приближения к остальным гостям. Ее ладонь влажная, я чувствую это сквозь тонкую ткань рубашки. Сдерживаюсь, чтобы не прокомментировать ее нервозность. Вряд ли оценит сейчас.

Несколько человек, обернувшись, приветственно машут нам, поторапливая, потому что на горизонте уже показывается яхта…

С алыми парусами, блин…

Я усмехнувшись, закатываю глаза. А на невесте у нас что? Хрустальные туфельки?

Остальные гости моего скепсиса не разделяют – начинают восхищенно орать и аплодировать. Кошусь на Кудряху. Она заворожено смотрит вдаль на приближающуюся посудину, и взгляд при этом такой… Наверно так же пялилась Ассоль в горизонт, когда принц все не приплывал. Мечтательно и печально.

Коробит почему-то…

— Что, тоже бы так хотела? – как-то слишком уж агрессивно интересуюсь. Но поделать с собой ничего не могу.

— Красиво же, да? – рассеянно отзывается, вообще никак не реагируя на резкие нотки в моем голосе.

— Завидуешь? – ехидно бросаю.

И тут же жалею об этом. У Эндж каменеет лицо, делаясь отстраненным и равнодушным.

— Тихий, отстань.

Будто собаку отогнала, пнув под дых.

Ладно, сам виноват. Вместо продолжения нашего дебильного разговора накрываю своей ладонью женские пальчики, вцепившиеся в мое предплечье. Крепко сжимаю в виде извинений.

Да, Кудряшка, я знаю, что придурок иногда…

Она мажет по мне быстрым взглядом и тихонько выдыхает через приоткрытые губы. Смиряется.

Пальцы не убирает. У меня в груди от этого жарко щекочет. Смотрю на Анжелику уже внаглую, облизывая профиль. Время замедляется, фотографируя момент…

— Мам, привет! – внезапно ее губы вздрагивают в улыбке, а рука исчезает из моей, оставляя вместо себя неудовлетворенность и пустоту.

Встряхнув головой, возвращаюсь в реальность.

Мы, оказывается, уже посреди толпы на пирсе. Музыканты играют "My Heart Will Go On", а Эндж кидается обнимать невысокую ухоженную блондинку неопределенного возраста. Пытается ее поцеловать, но та морщит нос и отшатывается.

— Макияж, дорогая, – делает замечание, а затем чмокает воздух у Анжеликиной щеки.

Вообще-то, моя бабушка мне бы и подзатыльник отвесила, если бы я попытался ее торжественную раскраску испортить, так что именно в этом не вижу ничего криминального.

Вот только Эндж как-то сразу сникает и неловко делает шаг назад.

Мать же обрисовывает ее стройную фигуру беглым оценивающим взглядом, который застревает на глубоком декольте… Выразительная пауза… И Коршунова – старшая брезгливо морщится, осуждающе цокая.

— Анжелика! – страдальчески всплескивает руками. – Вот что с тобой вечно не так?! Можно хоть раз за тебя не краснеть? Что за выбор платья? У нас гости…! Папины партнеры, помощник губернатора! А ты как цыганка, которую только что за еду поимел матрос! Может…

Она не успевает договорить, потому что я интуитивно подаюсь к своей "цыганке" и оказываюсь так близко, что одеревеневшая спина Эндж впечатывается мне в грудь, а холодные голубые глаза Татьяны Ивановны удивлённо впиваются в мое лицо.

— Здравствуйте, я тот самый матрос, – обнимаю Эндж за плечи, с совершенно искренним удовольствием тиская, – Ярослав Тихий, очень приятно, – улыбаюсь "потенциальной теще" во все тридцать два, с каким-то садистким удовлетворением видя, как у той беспорядочно меняются эмоции на лице в попытке выбрать правильную, – И я с вами полностью согласен, Энджи очень сексуальная. Особенно в этом платье. Не знаю, как до ночи доживу, уж простите за подробности. Вообще…Спасибо Вам за такую дочь!