Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 14 – Лина Мак

Она не звонила мне с тех самых пор, как я уехала. Даже не поинтересовалась, как я обустроилась, доехала ли вообще. И если в первые дни, особенно ночью, от этого было больно, то сейчас я поняла, что просто мешала ей.

— Я что, не могу позвонить дочери? Почему сразу должно что-то произойти? — вопрос за вопросом спрашивает мама, а я закатываю глаза.

Я собираюсь на пары. Ксюша убежала в душ, пока его не успели занять, так что могу не держать себя в руках.

— Если на этом всё, то мне нужно собираться. Я на учёбу могу опоздать, — решаю всё же ничего не говорить, хотя внутри просто горит буря эмоций.

— И всё? Ты больше ничего не хочешь мне сказать? — и снова вопросы.

— Мама, зачем ты позвонила? — отвечаю вопросом на вопрос и начинаю злиться. — У тебя что-то случилось? Или ты снова решила рассказать, что я неблагодарная, а ты только обо мне и думаешь?

— Дрянь, — слышу шёпот мамы и содрогаюсь от тембра её голоса.

Вероятно, она думает, что я не услышала, но в мобильных слишком хороший микрофон.

Отключаюсь. Не хочу больше ничего слышать. Я прекрасно помню, что она обо мне думает. Мне хватило того, что, когда я нуждалась в её защите, она защищала другого. Совершенно чужого ей ребёнка. Хотя ребёнком этого урода сложно назвать. Наглый, беспринципный мажор. Тот, кто пришёл в дом моего отца и решил, что теперь это всё его.

И если бы не Кирилл Геннадьевич, друг и начбез папы, я бы с ума сошла!

Мобильный вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Открываю его и понимаю, что руки начинают подрагивать.

“Неблагодарная! Я звонила сказать, что Гриша решил нас свозить в столицу, показать город. А ты даже не выслушала! Он хотел, чтобы мы вместе провели время…”

Дальше я не дочитываю, закрываю мессенджер и хочу развидеть то, что там написано.

Григорий Завальный — новый муж моей мамы. Но не он тот демон, от которого хочется спрятаться. У Григория оказался сын моего возраста. Эдик Завальный. Тот, кто не знает слова нет. Из-за него мне и пришлось уехать из родного гнезда. Потерять всё!

Как только он появился в нашем доме, мой мир превратился в поле боя. И когда он решил, что теперь ему всё можно, я его ранила.

«Дрянь. Неблагодарная. Бессовестная. Позор для матери», — чего я только не услышала в те дни. Но никто даже не спросил, как же так вышло, что их драгоценный Эдичка свалился со ступенек, сломав руку и разбив голову. И только сам Григорий смотрел на меня так же, как и его сын. Похотливо, жадно, запуская отвращение не только к нему, но и к себе.

И вот сейчас эта счастливая семейка собирается приехать в гости, чтобы провести время вместе.

Что за бред? Я ничего не понимаю, что происходит, и это пугает. Страшно оставаться в мире, где ты никому кроме себя самой не нужна. Страшно понимать, что все вокруг видят в тебе только средство для удовлетворения похоти и низких желаний.

Я помню, как папа мне всегда говорил, какая я у него красавица родилась. Что он будет строго следить за тем, чтобы у меня был самый лучший муж. Вероятно, только папе я и была нужна.

В каком-то тумане я заканчиваю сборы и быстро выхожу из общежития. Ксюшу встречаю по пути и говорю, что подожду её в сквере. В том самом, где меня вчера хотели запугать.

Выбегаю на улицу и с разбегу влетаю в твёрдую грудь, а на плечи ложатся сильные, горячие руки.