Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 18 – Лина Мак

Сизый тоже притащил своих. И вот здесь было весело. Сначала доступный разговор, а потом финальный аккорд, что если хоть одна ещё раз посмотрит в сторону Лии, то эта вечеринка станет её личным пропуском во взрослую жизнь.

Несколько пошлых шлепков, пару зажиманий, кого-то скрутили для убедительности. Без лишних движений, но так, чтобы дошло этим тупым курицам. Но зато сработало. По крайней мере, я надеялся.

Не всем дошло. А может, Шмелёва решила, что я остыл. Зря…

Бесит её высокомерие! Любит она хороших мальчиков!

— Ты это в голос сказал, — довольно ощутимо Арс толкает меня вбок.

— Чернобор, ты хочешь нам что-то сказать? — задаёт вопрос преподаватель, а я стараюсь виновато улыбнуться.

— Прошу прощения за несдержанность, — отвечаю я. — Не справился с эмоциями.

— Давид, не расстраивайте меня, — строго говорит преподаватель. — И соберитесь. Вам скоро готовить диплом.

Киваю в ответ и замечаю, как Арс прикрывает довольный оскал.

До конца пары стараюсь сосредоточиться на лекции, чтобы снова мысли не полезли наружу. И даже радуюсь, что Снежинка улетучивается из них к последней паре.

Но стоит нам войти в спортивный корпус, как я застываю. Лия стоит в тёмно-синем купальнике, на голове такого же цвета шапочка, и улыбается Шмыгину. Этому утырку с потока Ильи и Макара.

— А я предлагал тебе, давай его прикопаем, — за спиной голос Ильи Борзого, а мне становится похрену на всё.

Секунда, и я уже стою за её спиной. Смотрю на бледнеющего Шмыгина и получаю садистское удовольствие.

По шее, плечам и плавно опускаясь на спину Лии бегут мурашки. И это просто залипательное зрелище. От желания дотронутся до неё меня спасает только то, что я засунул руки в карманы.

— Лийка! — громко кричит Ксюха, привлекая наше внимание.

И если я просто поднимаю на неё взгляд, то Снежинка вместе с этим недоростком Шмыгиным вздрагивают.

— Я пойду… — мямлит Шмыгин. — Мне пора переодеваться. Пока… да… Встретимся, — добавляет он и, бросая на меня перепуганный взгляд, быстро уходит.

Ксюша намерена снова спасать свою подругу, но я не готов её сейчас отпускать.

— Ксюша, юбочка из плюша, — Илья быстро выходит вперёд и преграждает путь этой защитнице, блин.

— Ты откуда эту песню знаешь, Борзов? — Ксюха вскидывает идеальную бровь и ставит руки в бока.

— От бабулечки, — довольно скалится Илья. — Ты же помнишь, что она у меня тоже рыженькая. И я люблю рыженьких.

— Я не рыжая, дурак, — отвечает Ксюха. — Красная я. И ты сейчас получишь в лоб…

— А давай, я кое-что другое получу… — Илья дёргает Ксюху на себя и скручивает так, что она просто тонет в его захвате, прижатая спиной.

— Пусти её, — пищит Лия, но я не даю ей и шага сделать.

— Я смотрю, ты уже нашла себе хорошего мальчика, да, Снежинка? — говорю тихо, но этот шаг, что разделял нас, и моя рука на её подрагивающем животе выше моей выдержки.

— Отойди, — на выдохе говорит Астахова, а я, вместо того чтобы сделать, как меня просят, вдыхаю её запах.

Он прикасается ко мне так, что я не могу пошевелиться. И нет, это не страх! В полутьме я вижу только его глаза, которые затягивают меня туда, откуда нет спасения. Но самое ужасное во всём этом, что я не хочу спасаться.

Он проводит рукой буквально в миллиметре от моей кожи. Все рецепторы работают на пределе, и стоит его руке переместиться выше, как колючий прохладный воздух больно кусает за возбуждённую плоть.