Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 35 – Лина Мак

Почему я не почувствовала его? Единственный человек, с которым я чувствовала себя в безопасности — был мой папа. Всех остальных я ощущала сквозь сон.

Пора уходить отсюда. Нельзя оставаться с ним на одной территории. Он… И снова грохот на кухне отвлекает меня от мыслей, которые панически начинают метаться в голове.

Открываю дверь, и в нос сразу бьёт запах жареной картошки.

Пол тёплый, но я поджимаю пальцы на автомате, потому что так не бывает. Мажоры должны быть наглыми, бессовестными, беспринципными, жестокими, но не с запахом домашней еды по квартире!

— Вот же, зараза! — зло рычит Давид, пытаясь засунуть сковороду в посудомоечную машину.

На нём только чёрные домашние штаны, и всё. Он босой, голый торс, и мышцы на спине перекатываются от каждого движения. Волосы влажные, будто он только принял душ.

— Доброе утро, — голос Чернобора немного хрипловатый, а я снова вздрагиваю.

Меня саму уже раздражает моя реакция на каждый шорох. Это ненормально, но поделать с собой ничего не могу.

Смотрю Давиду в глаза и чувствую, как щёки начинают гореть.

— Я завтрак приготовил, но вот посуда…

— Её можно помыть в мойке, — говорю тихо, и самой неловко.

— Ну нет, — хохотнул Давид и запустил одну руку себе в волосы. — Мыть посуду — терпеть не могу. Мама всегда ругается, но и эта ужасная посудомойка отказывается сегодня работать.

Он бросает взгляд на открытую машину, а я незаметно щипаю себя за ногу. Ну нет! Он не может быть таким! Завтрак! Чернобор! Посудомоечная машина!

— И ты даже знаешь, как её запустить? — задаю я совершенно глупый вопрос, на что получаю его скептический взгляд.

— Снежинка, если я и выгляжу как тот, кто умеет только мяч в корзину бросать, то, поверь — это не так, — серьёзно говорит Давид.

— Ты спал со мной, — на выдохе говорю то, зачем и шла на звук боя посуды.

— Ты кричала и плакала, — отвечает Давид, и я замечаю, как его черты лица становится напряжёнными, как и вся поза.

Хочется закричать на него, напомнить, что он обещал не входить в комнату, и я вообще закрывалась изнутри. Но всё не то!

— Можно было просто разбудить, — голос садится, и я уже просто шепчу. — И вообще, мне пора.

— Мы ещё не позавтракали, Снежинка, — быстро говорит Давид и моментально расслабляется. — Я картошку пожарил, — и кивает в сторону обеденного стола.

— Сам? — спрашиваю я, смотря на две тарелки с одурманивающе пахнущей домашней картошкой. — И даже овощи сам вырастил?

— Не перебарщивай, — засмеялся Давид. — Всего лишь приготовил что-то из того, что было в холодильнике.

— А как же горничная, служанка, ну или кто там должен быть у тебя? — замолчать бы, но не могу остановиться.

Мне кажется всё это ненастоящим. Тем, что должно усыпить мою бдительность, чтобы затянуть меня в сети и уничтожить.

— Перестань кусаться, — улыбается Давид и подходит к холодильнику. — Кефир будешь?

— Кефир? — смотрю на него непонимающе.

— Ну да, — кивает он и достаёт бутылку с кисломолочкой. — С кефиром очень вкусно. Кусочек картошки и запить холодным кефиром. Мама научила.

— Буду, — отвечаю хрипло и понимаю, что же меня смущает.

Мама. Давид говорит о своей маме!

— Садись, я тебя не съем. — И снова его улыбка, и снова что-то надрывается внутри.

И кошмар, что приснился мне, растворяется в его взгляде. А это опасно! Лия, нельзя так близко подпускать человека, тем более того, кто смотрит на тебя не как на сестру или подругу. Ни то ни другое не подходит нам с Давидом, особенно учитывая, что было вчера в машине.