Книга Проверка на прочность, страница 23 – Эль Кеннеди

Ну и ну, она прямо-таки дождаться не могла.

— Остерегайся Вальдека, – предупредил Сэм Беккер, едва Броди подошел к длинной скамье у стены в раздевалке «Уорриорз».

От неожиданности Броди замер у своего шкафчика.

— Вальдек вернулся? – застонал Броди. – Его же вроде отстранили на три игры, нет?

Беккер поправил наголенные щитки, натянул темно-синие штаны и начал шнуровать коньки. Сэму уже исполнилось тридцать шесть, однако он оставался в прекрасной форме. Когда Броди только познакомился с легендарным нападающим, его это восхитило.

Еще большее впечатление Беккер произвел на него, когда запутал финтами троих парней из команды соперников и забил гол в меньшинстве^[7], доказав всем в лиге, что ему здесь самое место.

Помимо способностей нападающего, Броди ошеломляло в Сэме полное отсутствие высокомерия. Даже выиграв два чемпионских кубка и построив карьеру, которой позавидовали бы именитые хоккеисты, Беккер оставался предельно приземленным человеком. К нему шли, угодив в затруднительное положение, причем неважно, личного характера была проблема или профессионального.

Кроме того, за несколько лет Сэм успел стать ближайшим другом Броди.

— Отстранение закончилось, – откликнулся Беккер. – Теперь он жаждет крови. И не забыл, кто ему это отстранение обеспечил, пацан.

Броди проигнорировал последнее словцо (Беккер отказывался называть его иначе) и хмыкнул.

— Верно. Это ведь моя вина, что он порезал мне подбородок коньком.

В раздевалку подтянулись и другие игроки. Вратарь, Алекси Никлаус, отсалютовал им в знак приветствия. Рядом с ним расположился Дерек Джонс, новичок сезона, успевший стать одним из лучших защитников в лиге.

Он наклонился к Броди и сказал:

— Вальдек вернулся.

— Я слышал. – Броди стянул черную футболку и швырнул на скамью.

Джонс внезапно заулюлюкал, и Броди опустил взгляд, изучая свою грудь.

Как выяснилось, на ней сохранилось напоминание о самом жарком сексуальном опыте в его жизни. Над левым соском красовался лиловый засос от полных губ Хейден, горел на коже, подобно клейму.

Хейден поставила его, когда Броди подхватил ее с пола в коридоре и отнес в спальню… где трахал всю ночь.

Утром, когда он проснулся, его встретила картина мечты: темные волосы Хейден разметались по накрахмаленной белой подушке, одна обнаженная грудь прижалась к его торсу, стройная нога обвила его бедра.

В прошлом Броди неоднократно доводилось обниматься после секса, но он не припоминал пробуждения в такой позе. Обычно он аккуратно отстранял партнершу – чтобы заснуть, ему требовалось пространство, расстояние. Но с Хейден все получилось иначе. И он не забыл, как в полудреме перед рассветом притянул теплое обнаженное тело девушки поближе.

Надо же.

— Напомни, чтобы я не подпускал тебя к моей дочери, – объявил Беккер.

Сидящий рядом Джонс заржал.

— И кто же счастливица? Ты хоть узнал, как ее зовут?

Броди моментально напрягся. Его тянуло огрызнуться, встать на защиту своего доброго имени. Потом он задумался, почему вообще его беспокоило, что товарищи по команде до сих пор считали его плейбоем. Разумеется, в прошлом он таковым и являлся. Когда он пришел в профессиональный спорт, слава ударила в голову, а сдержаться Броди не мог.

Но Броди был парнем, который вырос в нищете в Мичигане: логично, что обрушившиеся богатство и внимание быстро вызвали зависимость у хоккеиста. Все было таким волнующим. Притягательным. Внезапно все захотели стать ему друзьями, доверенными лицами, любовницами.