Книга Ангел за маской греха, страница 100 – Алиса Бренди

Когда всё закончилось, Молотов предложил сразу уйти, не оставаться на ужин. Но я захотела остаться. Впервые за всё это время, после всего, что произошло, после той пустоты и отчуждения, в которых я существовала последние дни, я испытала такие яркие, настоящие эмоции. Восторг, боль, катарсис. Мне не хотелось уходить из этого театра, из этой атмосферы, которая заставила меня снова что-то чувствовать. Я не думала, что обычный поход в театр может оказаться таким лечебным, что он способен вытащить из того болота, в котором я увязла.

Мы прошли в банкетный зал, сели за один из столиков у окна. Молотов предложил шампанское, я отказалась и взяла сок. Он тоже взял сок, что меня слегка удивило. Я даже поела — канапе с лососем, какие-то маленькие пирожные, фрукты — и ела с удовольствием, впервые чувствуя настоящий вкус еды. Меня уже не смущала компания Молотова, моего монстра. В этот момент он был просто человеком, который сидел напротив и молча пил сок, не требуя разговоров.

Впрочем, за столиками особо никто не сидел. Люди ходили между столами, переговаривались, обменивались впечатлениями, делились эмоциями от спектакля, фотографировались на фоне роскошных интерьеров и друг с другом. Атмосфера была лёгкой, праздничной.

Ко мне подошла Оля, улыбаясь во весь рот.

— Эль, пойдём пофотографируемся! — Оля схватила меня за руку, глаза её сияли. — Я тебя сфоткаю, ты меня. Паша куда-то исчез, сказал, что ему нужно с кем-то переговорить, бросил меня тут одну! А там, представляешь, актёры автографы раздают! Давай к ним, я хочу с Квазимодо сфоткаться, он был просто невероятен!

Я кивнула и встала из-за столика. Молотов тоже не стал оставаться один — пошёл куда-то через зал, и я краем глаза заметила, как он остановился у одной из колонн, чтобы поговорить с высоким мужчиной в безупречном костюме.

Мы с Олей начали фотографировать друг друга. Она меня на фоне роскошной мраморной лестницы с позолоченными перилами, я её у высоких окон с видом на ночной город. Получалось красиво, атмосферно. Потом нам удалось пробиться к актёрам и сфотографироваться с самими Квазимодо и Эсмеральдой. Оба оказались невероятно милыми людьми, улыбались искренне, благодарили за тёплые слова о спектакле, а Эсмеральда даже обняла меня за плечи, когда мы делали фото. Я была по-настоящему довольна. Давно не чувствовала такой лёгкости, такого простого, незамутнённого счастья.

Я вернулась к столику, где уже ждали принесённые горячие блюда — изысканная телятина и овощи в каком-то соусе, красиво выложенные на белоснежной тарелке. Села, залпом выпила сок — в горле пересохло от эмоций, смеха и разговоров. Молотов уже сидел напротив. Мы поели молча, и я даже ела с аппетитом — после тех дней, когда вся еда казалась безвкусной, словно опилки, это было приятной переменой.

Но минут через десять после ужина мне стало нехорошо. Сначала почти незаметно — лёгкое головокружение, которое я списала на усталость и духоту в зале. Много людей, много разговоров, жарко. Ничего страшного. Но потом голова закружилась сильнее, и я непроизвольно схватилась за край стола, пытаясь сфокусировать взгляд на чём-то одном.

— Эля, — голос Молотова прозвучал настороженно, он внимательно смотрел на меня. — Ты сильно побледнела. Что-то не так?