Книга Ангел за маской греха, страница 101 – Алиса Бренди

— Нет, всё нормально, — я попыталась улыбнуться. — Просто немного устала, наверное. И здесь правда душно как-то.

— Поехали, — он уже поднимался из-за стола, не дожидаясь моего согласия. — Тебе нужен свежий воздух.

Вернуться снова в тот дом, в ту клетку, из этого волшебного мира, где я на пару часов почувствовала себя снова живой, настоящей... Эта мысль мелькнула в голове, но я толком не успела её додумать, потому что мне становилось всё хуже. Головокружение усилилось, комната поплыла перед глазами — люстры, лица, столы слились в один размытый калейдоскоп. Накатила резкая волна тошноты.

— Эля? — в голосе Молотова прорезалась настоящая тревога.

— Мне нужно... на улицу, — я с трудом выговаривала слова, поднимаясь из-за стола и чувствуя, как ноги становятся ватными. — Воздуха не хватает... совсем.

Он мгновенно оказался рядом и крепко подхватил меня под руку. Я еле переставляла ноги, держась за него изо всех сил. Всё вокруг плыло и расплывалось, звуки стали приглушёнными, словно я слышала их через толстое стекло или из-под воды. Лица людей мелькали как в тумане, кто-то оборачивался, но я не могла сфокусироваться ни на ком.

Мы вышли на улицу. Вечерний воздух ударил в лицо, я вдохнула жадно, судорожно, пытаясь заполнить лёгкие кислородом. Но легче не стало. Наоборот, стало только хуже. Сознание начало угасать, уплывать куда-то далеко, как будто меня медленно затягивало под тёмную, холодную воду. Ноги подкосились.

— Эля! — я слышала его голос — далёкий, искажённый, будто он кричал откуда-то издалека. — Эля, слышишь меня?!

Я чувствовала, как он крепко держит меня, не давая упасть на холодный асфальт. Его руки были почти жёсткими. Одна обхватила меня за талию, вторая поддерживала под плечо, прижимая к себе. Я попыталась что-то сказать, но язык не слушался, губы не двигались. Тьма наступала со всех сторон, медленно, но неумолимо, поглощая свет фонарей, силуэты зданий, его лицо надо мной.

А потом всё окончательно погрузилось во тьму.

Эля

Я проснулась в больнице.

Сначала были только ощущения — тяжесть в голове, слабость во всём теле, будто я неделю не вставала с постели. Сухость во рту была невыносимой, хотелось пить так сильно, что это затмевало всё остальное. Я с трудом открыла глаза, и комната поплыла перед взглядом, медленно обретая чёткость.

Одноместная палата. Белые стены, приглушённый свет, тишина, которую нарушало только мерное попискивание какого-то прибора. Я повернула голову — слева стояли мониторы с графиками и цифрами, справа капельница, из которой тянулась трубка к моей руке. На лице была кислородная маска. Всё как в голливудских фильмах о больницах. Молотов отвёз меня в какую-то частную клинику — это было очевидно по обстановке, по тишине, по атмосфере спокойного комфорта.

В кресле у окна сидел Молотов. В том же костюме, что и в театре — значит, прошло не так много времени. Глаза закрыты, голова откинута на спинку кресла, руки сложены на груди. Он спал. Или просто отдыхал с закрытыми глазами.

Мне очень хотелось пить. Жажда была такой сильной, что затмевала даже вопросы о том, что вообще произошло и почему я оказалась в больнице. Хотя вопросы тоже были. Много вопросов. Что со мной случилось? Почему я потеряла сознание? Насколько всё серьёзно?