Книга Ангел за маской греха, страница 133 – Алиса Бренди

Молотов продолжал что-то спрашивать у следователя, задавал вопросы о сроках наказания, датах судебных заседаний. Голоса звучали где-то на фоне, отдалённо, будто доносились из-за толстого стекла. Я уже не слушала. Слова не задерживались в сознании, проскальзывали мимо. Если что, спрошу потом у Молотова.

Я расцепила наши пальцы и медленно поднялась со стула. Подошла к стеклу вплотную, почти упёршись лбом в холодную поверхность. Посмотрела на парня за ним. На Егора Пономарева. Он сидел неподвижно, голова опущена, плечи ссутулены. Он меня не видел, не чувствовал моего взгляда.

Всё из-за этого человека. Родители погибли из-за него. Славик оказался прикован к инвалидному креслу из-за него. Моя работа в стриптиз-клубе, всё, что случилось потом со мной, вся эта цепочка событий, которая перевернула мою жизнь — всё началось из-за него.

Чувствовала ли я облегчение от того, что его поймали и он понесёт наказание?

Отчасти да. Было какое-то смутное, тусклое облегчение от осознания, что угроза миновала, что моей жизни больше ничего не угрожает. Что можно наконец вздохнуть полной грудью, перестать оглядываться через плечо.

Но с другой стороны... облегчения не было. Совсем. Вместо него была боль. Тупая, ноющая, разлитая где-то глубоко внутри. Обида на дикую, вопиющую несправедливость всего происходящего. На то, что ничего нельзя изменить, вернуть, исправить. Да, он будет сидеть за решёткой. Возможно, очень долго. Но родителей это не вернёт. Прежнюю жизнь не вернёт. Ту девочку, которой я была до аварии, тоже не вернёт.

Я почувствовала, как по щеке катится слеза. Горячая, медленная, одинокая. Потом ещё одна.

Прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть. Я резко обернулась, быстро смахнула слёзы тыльной стороной ладони, пытаясь скрыть их. Молотов стоял рядом. Он молча приобнял меня за плечи, притянул ближе, давая безмолвную поддержку.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Поехали отсюда, — выдохнула я. — Просто... поехали.

Эля

Мы поехали обратно в больницу. Но Молотов не вернулся в свою палату, как я ожидала. Вместо этого он направился в ординаторскую, а я осталась ждать в коридоре, устроившись на жёстком стуле у стены.

Через какое-то время дверь открылась, и он вышел вместе с врачом. Мужчина с усталым лицом выглядел явно недовольным.

— Дмитрий Александрович, — начал врач с нескрываемым неодобрением в голосе, — я категорически не одобряю ваше решение отказаться от дальнейшего лечения в стационаре. Вам всё ещё нужно наблюдение. Вы поступаете крайне опрометчиво.

Молотов вежливо, но твёрдо ответил:

— Я всё решил. Буду осторожен, обещаю. Какая разница, где лежать — здесь или дома? Если что-то пойдёт не так, я сразу приеду обратно.

Врач покачал головой с явным недовольством, потом перевёл взгляд на меня. Протянул листок бумаги, который держал в руках.

— Швы нужно обрабатывать каждый день. Сегодня не требуется, завтра начнёте. Перевязывать регулярно. Здесь всё написано — препараты, частота обработки, на что обращать внимание. — Он снова посмотрел на Молотова строго. — Покой. Никаких физических нагрузок. Никакого поднятия тяжестей, резких движений. Больше отдыха, меньше стресса. И если поднимется температура, появится краснота вокруг швов или усилится боль — немедленно сюда. Поняли?