Книга Ангел за маской греха, страница 140 – Алиса Бренди

— Нам эта фотография не нужна, — торопливо сказала я, уже отворачиваясь от экрана и пытаясь увести Молотова подальше.

— Две, пожалуйста, — сказал Молотов, уже протягивая сотруднику купюры.

— Что?! — Я резко обернулась к нему. — Ты серьёзно? Фотография же ужасная!

— А мне нравится, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от экрана.

— Ну конечно тебе нравится, — выдохнула я с досадой. — Ты то получился красивым, как модель с обложки журнала, а я как жертва маньяка!

Типично женская реакция, конечно. Когда получаешься на фотографии плохо, хочется, чтобы эта фотография исчезла с лица земли, сгорела, растворилась в воздухе, и никто никогда её не увидел. А он, разумеется, хочет её не просто сохранить, но ещё и распечатать в двух экземплярах.

Молотов медленно повернулся ко мне и ухмыльнулся, так, что уголки глаз собрались в мелкие морщинки, а во взгляде появилось что-то насмешливое и одновременно тёплое.

— Ты считаешь меня красивым? — спросил он.

Я слегка растерялась. Вот же чёрт. Сама себя подставила. Сказать «нет» было бы откровенной ложью. Я действительно считала его красивым. Но признаться в этом вслух, прямо сейчас, когда он стоит так близко и смотрит на меня с этой чёртовой ухмылкой... Это было слишком. Слишком честно. Слишком откровенно.

Он стоял передо мной, слегка нависая, явно ожидая ответа. На губах играла улыбка — та самая, которая делала его лицо совершенно другим, почти мальчишеским, но при этом невыносимо привлекательным.

Я решила просто увильнуть от неудобного вопроса. Сменить тему. Переключить его внимание на что угодно, лишь бы не продолжать этот разговор.

— Пойдём на тот аттракцион! — торопливо выпалила я, указывая на вращающуюся вдалеке конструкцию «Ротора», которая крутила людей с такой бешеной скоростью, что казалось, их вот-вот вырвет центробежной силой наружу.

Молотов усмехнулся ещё шире. По его лицу было видно — он прекрасно понял мой манёвр и наслаждался тем, как я пытаюсь выкрутиться.

Фотографии были готовы буквально через минуту. Сотрудник протянул два глянцевых снимка. Молотов взял оба, один вручил мне, а второй убрал в бумажник, который из кармана джинсов.

Мы катались на всём. Абсолютно на всём, что только было в этом парке. На страшных аттракционах, где внутренности выворачивало наизнанку, и на детских каруселях, где мы просто кружились под весёлую музыку, смеясь над абсурдностью ситуации. Я визжала от восторга, хваталась за его руку на резких поворотах, чувствовала, как адреналин разливается по венам горячей волной.

И где-то посреди всего этого, между криками на «Свободном падении» и смехом на «Чашках», я поняла, что счастлива. Просто счастлива. Я забыла обо всём: о той ночи, когда всё началось, о страхе, о боли, обо всех трудностях и бедах, которые преследовали меня последний год. Всё это растворилось, отступило на задний план. Сейчас был только этот момент — солнце, смех, его рука в моей. И этого было достаточно.

Потом мы зашли в комнату страха.

Я уже бывала здесь раньше, с родителями и Славиком, и прекрасно помнила все «страшные» моменты: где выскакивает маньяк с пилой, где из стены вылезает рука, где раздаётся жуткий крик. Я тайно надеялась, что Молотов хоть немного испугается. Хотя бы вздрогнет.

Но он меня разочаровал.