Книга Ангел за маской греха, страница 170 – Алиса Бренди

Рентген ничего страшного не показал. Небольшое сотрясение мозга, пара ссадин и царапин на руках и ногах, синяки на запястьях и щиколотках от верёвок, ссадина на шее. Врач обработал все раны антисептиком — жгло неприятно, но терпимо, — наложил пару пластырей, выписал обезболивающее. Дал рекомендации: покой, никаких физических нагрузок, не смотреть в экраны хотя бы пару дней, побольше спать, избегать яркого света и громких звуков. Если появится сильная головная боль, тошнота или рвота — сразу к врачу. Но в целом, мне очень повезло. Учитывая обстоятельства, всё могло закончиться куда хуже.

Мы сели в машину. Я даже не спросила, куда он меня везёт — к себе или ко мне. Мне было совершенно всё равно. Я просто сидела на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник, и смотрела в окно. За стеклом мелькали огни ночного города — размытые жёлтые пятна фонарей, редкие машины, пустые улицы. Всё казалось нереальным, будто я смотрела на это из какого-то параллельного мира.

Через несколько минут зазвонил его телефон. Дима бросил взгляд на экран и взял трубку, не отрываясь от дороги.

— Слушаю, — сказал он коротко.

Я не слышала, кто говорил на том конце, но судя по тому, как напряглось лицо Димы, это был кто-то из полиции. Он слушал внимательно, молча, лишь изредка кивая, хотя собеседник его не видел. Я повернулась к окну, но периодически поглядывала на него украдкой. На его профиль — чёткие линии скул, сжатая челюсть, сосредоточенный взгляд, устремлённый на дорогу.

Он спас меня. Снова спас. Нашёл в темноте, в лесу, успел вовремя. Как он вообще узнал, где я? Как догадался? Внутри разливалось что-то тёплое и благодарное, смешанное с остатками страха и усталости. Я была жива благодаря ему. И это ощущение — что он рядом, что я в безопасности — было таким острым, таким пронзительным, что комок подступил к горлу.

Наконец он коротко попрощался и положил трубку. Несколько секунд молчал, потом выдохнул и покачал головой.

— Мудак, — произнёс он с каким-то холодным презрением. — Юлил, как уж на сковородке. Пытался отмазаться, придумывал всякую чушь — что ты сама с ним поехала, что вообще всё было не так. Но в итоге всё равно сдался. Признался. — Он бросил на меня быстрый взгляд. — У него просто не было выбора. Улики, свидетели. Куда ему деваться. — Помолчал. — Хочешь, расскажу, что сказал следователь?

Я задумалась на секунду. Полиция, следователи, допросы — всего этого было так много за последние месяцы, что я уже устала. Но теперь всё было по-другому. Теперь я знала, кто убийца. Знала точно, без сомнений. Его поймали. Он сознался. Всё логично. Всё сходится. Нет того странного, мутного чувства, которое было с Егором — когда что-то внутри шептало, что здесь не всё так просто, что чего-то не хватает. Сейчас всё встало на свои места. Паша убил моих родителей. Паша пытался убить меня.

Но мне не хотелось об этом думать. По крайней мере, сейчас. Я хотела обо всём этом забыть — о Паше, о яме, о верёвке на шее, о том, как я ползла по земле, цепляясь за коряги. Хотела просто выдохнуть, закрыть глаза и не возвращаться к этому хотя бы пару часов. Но всё равно один вопрос не давал покоя, сидел занозой в голове и требовал ответа.

— А Егор? — спросила я, глядя на него. — Ведь отравление и стрельба — это точно его рук дело. Какое ему было дело до меня?