Книга Ангел за маской греха, страница 25 – Алиса Бренди

— Я не вру! — закричала я, и мой голос сорвался от отчаяния. — Каждое слово — правда! И я... — горло сдавило спазмом, но я заставила себя продолжить. Это была моя последняя карта. — Я девственница.

Молотов коротко и презрительно рассмеялся. Его пальцы сжались на моей талии болезненно сильно.

— Опять за свое? — он покачал головой, словно удивляясь моей наглости. — Послушай, девочка, достаточно посмотреть на тебя, чтобы понять всю правду. Девственницы не двигаются так, как ты двигалась на сцене. И они не приезжают к незнакомым мужчинам за дополнительными чаевыми и не сбрасывают одежду с такой готовностью.

Я стояла перед ним, чувствуя, как внутри все горит от стыда и бессилия. Каждое слово правды он воспринимал как ложь.

Бесполезно. Я рассказала ему всю правду — про аварию, про погибших родителей, про Славика, про то, что никогда не была с мужчиной. Но он все равно не верит. И никогда не поверит. Для него я уже приговорена.

Его рука снова скользнула под подол платья, поднимаясь всё выше по бедру. Он удовлетворённо хмыкнул, ощупывая мою кожу.

— А ты всё-таки сняла своих милых котиков, — прошептал он, сжимая мою ягодицу. — Такая послушная девочка.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения. Его прикосновения были грубыми, властными, словно он пытался доказать самому себе свою власть надо мной.

Внезапно он снова притянул меня к себе и поцеловал — жёстко, требовательно, словно хотел заставить меня замолчать. Я не сопротивлялась, чувствуя только пустоту внутри. Какой смысл бороться, если он всё равно видит во мне только то, что хочет видеть?

Когда он оторвался от моих губ, в его глазах было что-то новое — смесь желания и странного сожаления.

— Знаешь, — произнёс он тише, чем обычно. — Несмотря ни на что, ты мне очень нравишься. Давно никто меня так не возбуждал. — Он провёл рукой по моему лицу. — Даже немного жаль, что наша встреча произошла именно так. В другой ситуации… — он не закончил фразу, но в его голосе прозвучало что-то похожее на искреннее сожаление.

Я смотрела на него, не понимая, что происходит. То ли он издевается, то ли действительно сожалеет о том пути, по которому мы пошли. Но я знала одно: его слова ничего не изменят. Для него я всегда останусь той, кем он хочет меня видеть — не более чем игрушкой в его руках.

Он продолжал держать меня в своих объятиях, его глаза пылали таким голодным желанием, что я невольно отвела взгляд. Я чувствовала каждую клеточку его тела, напряженного как струна, готового сорваться в любой момент. Его руки крепко сжимали мою талию.

— Что же ты со мной делаешь, — прохрипел он, его дыхание обжигало мою кожу. — Я готов разорвать на тебе это чертово платье прямо здесь и взять тебя прямо сейчас. Но времени слишком мало — мне не хватит даже на то, чтобы как следует тобой насладиться.

Внутри меня все сжалось от ужаса. Я была в ловушке — между его телом и стеной, между желанием бежать и пониманием того, что мне некуда деваться.

Но вдруг он резко выдохнул и с видимым усилием воли отстранился, словно сражаясь с самим собой.

— Мне нужно кое с кем поговорить наедине. Есть дела, которые требуют моего личного внимания.

Его голос звучал натянуто, будто он говорил через силу.

— Не хочется тебя отпускать, — признался он, окидывая меня голодным взглядом. — Но некоторые разговоры лучше вести без посторонних. Отдохни, погуляй, поешь что-нибудь. Ты бледная как смерть, — в его тоне прозвучала неожиданная забота, которая меня еще больше дезориентировала.