Книга Ангел за маской греха, страница 77 – Алиса Бренди

С мальчиком дело обстояло хуже. Диагноз занимал половину страницы медицинской карты — перелом позвоночника, повреждение спинного мозга, множественные переломы, внутренние травмы. Врачи собрали мальчика буквально по кусочкам. Три операции. Месяц в реанимации.

Выжил. Но ходить не смог.

У нас такими травмами толком не занимались. Стабилизировали состояние, сделали что могли и всё. А вот за границей было два места, которые специализировались на подобных случаях. Но это частные клиники. Суммы были огромные — на саму операцию, пребывание, обследования, реабилитацию.

Дальше было много сделок. Продажа квартиры родителей. Продажа дачи за городом. Машина. Правда, машина принадлежала Елизавете Федотовой, единственной родственнице, младшей сестре Сергея.

Она ухаживала за Вячеславом, сейчас вместе с ним находилась за границей. Редактор, почти сразу после аварии ушла на удалённую работу. Ухаживала, помогала, тянула на себе бюрократию, врачей, перевозку, организацию лечения.

Я отвлёкся на неожиданный факт. Елизавета развелась с мужем примерно через четыре месяца после аварии.

Наверняка не выдержал. Проблемы больного племянника, постоянные расходы, стресс, отсутствие жены, которая всё время либо в больницах, либо занята сборами денег. Бросил её. Типичная история.

Две молодые женщины тянули всё это на себе.

Сборы были. Как это обычно бывает — вначале все откликаются на горе, жертвуют, репостят, помогают. А потом начинают жить своей жизнью. Денег всё равно не хватало. Сумма на операцию так и не собралась полностью. Но требовалось не только это — ещё поддерживающее лечение, подготовка к операции, обследования, медикаменты, проживание за границей.

Я перешёл к следующей папке.

Устройство в клуб. Восемь месяцев назад.

Эля пришла в клуб и сразу стала работать почти каждый день. Без выходных. Жутко популярная — «Рыжая бестия Эльза», так её рекламировали. Шикарные танцы, надменный взгляд, недоступность. Мужики сходили по ней с ума.

Я представил, сколько мужиков смотрели на неё голую. Сколько представляли, что делают с ней в своих фантазиях. Мне стало от этого неприятно. Противно. Ревность — странная, неуместная, идиотская — кольнула в груди.

Потом я горько усмехнулся. Они-то только представляли. А я всё это сделал. По-настоящему и без её согласия.

Я пролистал служебные характеристики. За восемь месяцев работы Эля ни разу не нарушила правила клуба. Никаких личных встреч с клиентами, никаких контактов вне клуба.

Василий приложил несколько отчётов от охраны клуба. Один придурок особенно выделялся — сталкерил Элю, искал её контакты, спрашивал у Инги, у других девчонок. Но это запрещено — давать личную информацию. Он ждал её у клуба, караулил на выходе.

Я открыл одну видеозапись с камер видеонаблюдения.

Вход в клуб, ночь, около четырех утра. Тот придурок стоит у стены, курит, ждёт. Явно высматривает кого-то. И мимо проходит девушка — толстовка с капюшоном, короткий хвостик торчит сзади, джинсы, кроссовки, рюкзак за плечами.

Этот идиот поднял на неё взгляд. Проводил равнодушно. И всё. Она прошла мимо. Он её не узнал.

А это была Эля.

И тут до меня дошло.

Вот зачем она так себя размалёвывала. Яркий макияж, цветные линзы, парик. Она пряталась. Пряталась за маской «Эльзы» — той самой рыжей бестии, которую все хотели. Маска защищала её. Позволяла быть кем-то другим на сцене и оставаться собой за её пределами. Только от меня эта маска не спасла.