Книга Ангел за маской греха, страница 74 – Алиса Бренди

Смелость в её глазах испарилась мгновенно, уступив место страху. Я увидел, как она сглотнула, как напряглась.

Пауза затянулась. Я думал, кому ещё она может позвонить. И вспомнил — родители обычно первые, кому звонят в беде.

— Родителям? — спросил я.

Эля посмотрела на меня с такой яростью, что я почти отшатнулся. Сказала, что родители мертвы.

Удар. Я застыл, переваривая информацию. А потом вспомнил — она говорила об этом. Вчера. В кабинете управляющего. Она говорила про аварию. Про родителей. Про то, что нужны деньги для брата.

Я слышал всё это. Но не слушал. Пропустил мимо ушей, отмахнулся, как от чего-то незначительного. Потому что был занят другим — думал о том, когда снова увижу её без одежды. О том, как она будет стонать подо мной.

Всё, что она говорила, я пропускал мимо. Каждое слово, каждую деталь её жизни, каждую боль. Это было для меня фоновым шумом. Помехой на пути к желаемому. Потому что она была для меня не человеком, а объектом. Вещью, которую я купил на ночь.

И вот теперь каждое её слово всплывало в памяти. Как упрёк, как доказательство моей слепоты.

Я сходил за аптечкой. Не собирался оставлять доступ к лекарствам в её комнате, мало ли что ей взбредёт в голову. Перемотал ей руки, снова обе, хотя левую можно было не трогать. Но всё же оставил возможность шевелить пальцами, держать ложку.

Состояние Эли менялось каждую минуту. То вспышка злости — глаза горят, челюсть сжата. То пустота — взгляд стеклянный, отсутствующий. Непредсказуемая.

Есть ли вероятность, что она что-то сделает с собой?

Не знаю. Не могу понять. Обычно я хорошо читаю людей — это необходимый навык в моём деле. Но её... её я не могу прочитать. Слишком много всего намешано.

Я вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ. В комнате нет ничего, чем можно причинить серьёзный вред. Я проверил дважды. Окна не открываются. Стекла и керамики нет. Только мягкое, безопасное, пластиковое.

Дал ей время переодеться. Минут двадцать, может, больше. Потом принёс поесть, поставил поднос на стол тихо, почти бесшумно.

Она даже не заметила моего прихода. Лежала на кровати, свернувшись калачиком, уткнувшись в телефон. Экран светился голубоватым светом, освещая её лицо. Смотрела какие-то видео. Листала, листала, листала. Бесконечная лента контента, которая заглушает мысли.

Вроде пока с собой кончать не собирается.

Я ушёл в свою спальню. Закрыл дверь за собой и сразу почувствовал, что мне здесь неприятно находиться. Воздух какой-то тяжёлый, давящий. Хотя всё уже убрано — ни разбитых часов, ни пепельницы, ни окровавленной простыни. Постель свежая, застелена чистым бельём. Пол вымыт. Никаких следов.

Но память о той ночи никуда не делась. Она въелась в стены, в мебель, в сам воздух. Я видел её везде — распластанную на кровати, рыдающую под душем, смотрящую на меня пустыми глазами.

Пусть. Пусть это въестся ещё глубже. Пусть каждый раз, заходя сюда, я буду помнить, каким мерзавцем оказался.

Её комната была по соседству. Через стену я слышал тихий звук видео — приглушённый, едва различимый, но достаточный. Контроль. Я знал, что она там, что она жива, что пока не делает ничего опасного, но она могла побыть одна, без моего присутствия.

Телефон завибрировал. Василий. Всё готово, информация на почте.

Я открыл ноутбук, закурил. Глубокая затяжка — дым обжёг лёгкие, горечью осел на языке. Зашёл в почту, нашёл письмо от Василия, кликнул.