Книга Ангел за маской греха, страница 71 – Алиса Бренди

Перебинтовав сбитые руки эластичными бинтами — туго, чтобы держалось, — принялся готовить травяной чай для Эли.

Ромашка, мята, немного мелиссы. Успокаивающий сбор. Заварил, процедил, налил в кружку.

Как глупо. Но я не знал, что делать. Как подступиться к ней. Чай казался... безопасным вариантом. Нейтральным жестом заботы.

Я зашёл в спальню с кружкой в руках.

Эля ещё спала. Лежала на боку, прижав колени к груди, обхватив себя руками. Поза защиты. Поза человека, который пытается сделаться меньше, незаметнее, защититься от мира.

Я сел в кресло у окна. Смотрел на неё. На то, как она спит — дыхание неровное, лицо иногда морщится, словно ей снятся кошмары. Наверняка снятся. Из-за меня.

Прошло минут двадцать, может, больше. Она пошевелилась. Тихо простонала и села на кровати, медленно, осторожно, морщась от каждого движения. Я чуть не встал с кресла, но остановился — хотел остаться незаметным, просто наблюдать её пробуждение. И только когда она полностью очнулась, подняла голову и посмотрела в мою сторону, наши взгляды встретились. В её глазах вспыхнуло что-то острое, живое — узнавание, осознание.

Я встал с кресла. Подошёл. Протянул ей кружку с уже остывшим чаем.

— Травяной чай. Успокаивает.

Как глупо это прозвучало. Как жалко. Травяной чай после того, что я сделал.

Эля взяла кружку. Я почти выдохнул с облегчением.

А через несколько секунд чай полетел в меня. Её взгляд был не просто сердитым, это была чистая, выжигающая ненависть. Взгляд, который пронзает насквозь. Если бы взгляды могли убивать, я бы сдох на месте. И заслуженно.

Она была слишком слаба — рука дрогнула, бросок получился неточным. Жидкость попала мне на футболку, размазалась тёплым пятном по груди. Хотя я был уверен, что она хотела выплеснуть мне в лицо. Именно туда. Чтобы обжечь, причинить боль.

Следом полетела кружка. Я легко увернулся. Она пролетела мимо и разбилась, рассыпавшись осколками.

И я... обрадовался.

Странно, да. Ненормально. Но я был рад. Рад, что она злая. Что может сопротивляться. Что в ней ещё осталась эта ярость, эта способность бороться. Может быть, я не сломал её полностью. Может быть, внутри неё ещё что-то живое.

Пусть лучше она злится. Пусть ненавидит. Пусть швыряет в меня всё, что попадётся под руку.

Лишь бы не тот пустой взгляд. Лишь бы не та безжизненная кукла, которую я видел ночью.

Оставил её в комнате, пылающую злостью. Пошёл за едой. Варвара Петровна уже закончила и ушла, на столе стояли готовые блюда, накрытые крышками. Всё ещё тёплое.

Достал пластиковую посуду из шкафа. Пусть лучше летит в меня пластик, чем фарфор или стекло. Безопаснее, для неё в первую очередь. Разложил еду на поднос.

Зашёл в комнату Эли. Но не увидел её.

Кровать была пуста. А на полу у двери в ванную — кровь. Капли. Небольшая лужица.

Сердце ухнуло вниз.

Первая мысль была глупой, иррациональной: она перерезала себе вены. Я вспомнил тот пустой и безжизненный взгляд.

Я бросил поднос на стол, едва не расплескав всё. Метнулся в ванную.

Она стояла у раковины. Рыдала, тихо, безнадёжно, плечи сотрясались. Руки держала под струёй холодной воды. Кровь капала в раковину, окрашивая воду в розовый. Ладони были в крови, особенно правая.

Эля не посмотрела на меня. Продолжала стоять, уставившись в раковину, следя, как кровь стекает с пальцев и смешивается с водой, образуя розовые разводы. Слёзы капали туда же, растворяясь без следа.