Книга Ангел за маской греха, страница 68 – Алиса Бренди

А цена оказалась слишком высокой.

Эля окончательно успокоилась. Затихла, обмякла в моих руках. Я заметил, что вода на её ноги почти не попадала. Мы сидели так, что струи били в основном мне на спину и плечи. Я осторожно сместился, подставив её ноги под тёплую воду.

Смыл кровь. Медленно, аккуратно, следя, как красные разводы стекают по коже и исчезают в сливе. Доказательства моего преступления утекали в канализацию.

Я вынес её из душа. Посадил на столешницу возле раковины, придерживая за спину. Взял полотенце, начал вытирать.

Эля не сопротивлялась. Совсем. Даже когда я вытирал самые чувствительные места. Даже когда надевал на неё свой халат, просовывал руки в рукава, запахивал ткань, завязывал пояс.

Она просто сидела и смотрела в одну точку.

Взгляд был совершенно пустой. Не злой, не испуганный, не обиженный. Пустой. Как у разбитой куклы. Как у человека, внутри которого ничего не осталось.

И мне стало жутко не по себе.

Это было куда хуже той истерики. Гораздо хуже. Крики, слёзы, попытки ударить — это хоть какая-то жизнь. Это борьба. А это... это взгляд сломленного человека. Того, кто сдался окончательно.

И сломал её я.

Своими руками. Своим эгоизмом. Своей слепотой.

Я смотрел на этот пустой взгляд и понимал — я превратился в того самого монстра, которым меня всегда называли за спиной. Только раньше это было про бизнес, про жёсткость, про отсутствие сантиментов.

А теперь — в прямом смысле. Я стал чудовищем, которое ломает молодых невинных девочек. Насильником.

Я унёс её на кровать. Положил на спину, осторожно, стараясь не причинить боль. Но она поморщилась, лицо исказилось гримасой страдания. Повернулась на бок, подтянув колени к груди. Ей было больно. Очень больно.

Я не знал, что делать в таких случаях. Никогда не сталкивался. Все мои женщины были опытными. А это...

Спустился на кухню. Взял пакет со льдом из морозилки, завернул. Вернулся. Осторожно приложил к её животу. Она вздрогнула от холода, но не отстранилась. Как будто ей стало легче — дыхание выровнялось, напряжение в теле чуть спало.

И она заснула. Просто провалилась в сон, мгновенно, как от наркоза. Организм отключился, не выдержав стресса.

Оставив её в комнате, я спустился вниз. Зашёл в кладовку, где хранились спортивные снаряды. Взял алюминиевую биту, которую использовал для бейсбольных тренировок. Не самый популярный спорт в нашей стране, но мне нравилось. Помогало держать форму и выплескивать агрессию.

Ушёл в кабинет. Тот самый, куда я приводил девушек для приватных танцев с продолжением. Куда привёл и её.

Начал крушить.

Ломал сцену: бил битой по деревянному подиуму, расщепляя доски. Бил по шесту для танцев: снова и снова, со всей силы. Он не поддавался — проклятый хромированный столб, намертво закреплённый между полом и потолком. Но спустя множество ударов, когда руки уже онемели от отдачи, он оторвался. Сначала от пола — крепления не выдержали. Потом от потолка. Рухнул на пол с грохотом, оставив в потолке дыру.

Всю сцену я разрушил. Превратил в груду осколков бар. Даже шкаф, что стоял в углу — из массива дуба, — не пощадил. Бита вошла в дерево, расколов дверцы.

Устроив это разрушение, я понял, что этого мало. Я не выпустил пар. Ярость всё ещё кипела внутри — на себя, на свою слепоту, на своё чёртово эго.