Книга Ангел за маской греха, страница 93 – Алиса Бренди

С фотографии на памятнике смотрела молодая красивая девушка. Тёмные волосы, карие глаза, нежная улыбка.

Анна Молотова. Жена.

Даты под именем — она прожила всего двадцать пять лет.

Молотов стоял неподвижно, глядя на фотографию. Лицо каменное, непроницаемое, но в глазах... в глазах была боль. Такая глубокая, что я почувствовала её даже на расстоянии.

Он сунул руку в карман джинсов, достал помятую пачку сигарет. Вытащил одну. Потом заметил меня, стоящую в стороне, молчаливую. Глянул. И положил сигарету обратно в пачку.

Не знаю, зачем я это сказала. Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать, остановить, проглотить обратно.

— Мне жаль.

Зачем? Зачем я это сказала ему — монстру, насильнику, тому, кто сломал меня? Вдруг он разозлится? Вдруг решит, что я лезу не в своё дело?

Но вместо ярости или холода на его лице появилось что-то другое. Он грустно улыбнулся — не той жёсткой полуулыбкой, что я видела раньше, а настоящей, печальной, пропитанной болью.

— У Ани всегда было слабое здоровье, — начал он тихо, глядя на фотографию. — С детства. Но она была... живой. Яркой. Не хотела сидеть дома, беречь себя. Хотела жить полной жизнью, пока может.

Он замолчал на мгновение, сглотнул.

— Мы поехали в отпуск. Я предлагал ей Европу — Италию, Францию, Швейцарию. Комфортно, безопасно, хорошая медицина рядом на всякий случай. Но Аня мечтала об Африке. О настоящем сафари по саванне. Видеть львов, слонов, закаты над бескрайними равнинами. Она так загорелась этой идеей, что я не смог отказать. — Его голос дрогнул, стал глуше. — Мы провели там две недели. Она была счастлива. По-настоящему счастлива. Смеялась, фотографировала всё подряд, не могла налюбоваться.

Пауза затянулась. Я не решалась даже пошевелиться.

— Уже когда мы вернулись, она заболела. Сначала думали — просто простуда, акклиматизация. Но температура не спадала. Потом начались судороги, кровоизлияния. — Он сжал челюсти, в скулах заходили желваки. — Лихорадка Денге. Смертность — один процент. Один чёртов процент. Но она... она попала именно в него. Лучшие врачи, лучшие клиники — ничего не помогло. Через неделю её не стало.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

Я стояла молча, не зная, что сказать. Что можно сказать после такого? «Мне жаль» — уже прозвучало, и это было пусто, бессмысленно. Никакие слова не вернут человека, не залечат такую рану.

Удивляло другое — почему он мне это рассказывает? Зачем? Мы не друзья. Мы даже не знакомые. Он — мой мучитель, я — его жертва. Какое мне дело до его мёртвой жены?

Но почему-то было дело. Странно, неправильно интересно.

Монстр, оказывается, любил. По-настоящему любил. Это точно была любовь — я слышала это в каждом слове, видела в его глазах, в том, как он смотрел на фотографию. Не привязанность, не привычка, не собственничество. Любовь. Та самая, настоящая, о которой пишут в книгах.

Значит, он способен на это чувство. Значит, внутри монстра был человек. Или был когда-то, до того как его жена умерла.

И это делало его... другим. Но не оправдывало. Никогда не оправдает.

Я постояла ещё немного, борясь с непонятным порывом. Потом, не понимая сама, что делаю, развернулась и быстро пошла обратно к могилам родителей.

Взяла оставшиеся цветы, схватила маленькую лопатку, лейку и вернулась к могиле Анны.