Книга Невеста для психопата, страница 49 – Елена Белая

"Добро пожаловать на мою личную фабрику алкоголиков, " – тепло поприветствовал нас хозяин заведения и рассказал историю о том, как Тармо в компании эстонских друзей выпивал в этом баре три дня подряд и вошел в славный список легенд пьющего города.

Как выяснилось, это был обычный брутальный мальчишник с яхтой, Балтикой и рыбалкой, который по спонтанной инициативе завершился безудержной пьянкой на территории РФ без намека на непосредственную ловлю рыб. Дабы читатель максимально ощутил интенсивность вакханалии, важно отметить, что в целях безотрывного потребления крепких доз в симпатичном баре, компания сняла номер в отеле напротив, в который наведывалась исключительно для того, чтобы принять душ и сохранить человеческий облик.

От выносливости эстонцев офигел даже видавший виды хозяин паба, а потому с тех пор при каждом визите Тармо в Питер Артемий каждый раз приезжал пожать ему руку лично.

Как выяснилось, в кругу профессионалов-алкоголиков есть своя система оценок за истинное мастерство, в котором мой новый знакомый был не просто хорош, но бесподобен. Пил Тармо много, крепко, но с чувством и каким-то непостижимым для обычного человека образом, умудрялся не терять при этом ни достоинства, ни хватки, ни ясности ума. Причем, чем больше эстонец выпивал, тем сильнее излучал какой-то неповторимый шарм. Возможно, именно этот природный дар помогал ему мгновенно заводить друзей, нужные связи и открывал доступ к объятиям многочисленных красавиц, под сенью роскошных бюстов которых эстонский ловелас счастливо дремал в редких паузах своей насыщенной жизни.

Кстати, о своей патологической неверности Тармо предупредил меня практически сразу. Гулящий, но честный, для меня это было в новинку. Тут даже не сразу поймешь, что хуже. То, что он шляется по бабам без разбора или то, что он в этом по-детски непосредственно признается?

За три дня питерского уикэнда я узнала, чем пахло мыло его первой женщины, как именно его соблазняла не молодая, но сексапильная коллега в эстонском правительстве, и как однажды его, теперь уже бывшая жена, встретила благоверного глубокой ночью на пороге дома с расстегнутой ширинкой и без какого-либо намека на чувство вины.

“Дурак, зачем ты мне об этом рассказываешь, " – сквозь смех недоумеваю я и сама понимаю, что всерьез обвинять его в том, что он такой, невозможно.

" Я просто хочу, чтобы ты понимала, что я не в состоянии хранить верность."

Эту горькую правду о себе Тармо щедро сластил чарующими улыбками, теплыми объятиями и невероятно щедрыми жестами, а потому его проще было прибить, чем оставаться к нему равнодушной. Он был настолько красив и так сильно любил жизнь, что в моих глазах в пожарах этой ошеломляющей страсти на первых порах сгорали все его пагубные недостатки. Конечно, я ему отдалась. И в ту ночь поняла, что любить он умеет, причем, без остатка. Только вот этому подлинному огню, рвущемуся из его могучей груди, он способен отдаться целиком лишь на короткий отрезок времени.

Если бы кто-то раньше сказал мне, что я соглашусь на полигамный формат, я рассмеялась бы этому человеку в лицо. Однако тогда, пригубив этого хмеля лишь раз, мне ничего не оставалось, как испить его до самого донышка.

В завершении питерского уикэнда красивый как Бог эстонец позвал меня на свои берега. И я ведь за ним туда поплелась, как кошка, не обременяя себя ни раздумьями, ни железными аргументами логики.