Книга Любить зверя, страница 27 – Таня Володина

Секс! Я так сильно хотела трахаться, что мышцы живота ломило от напряжения. Между ног пульсировало и текло. Впервые в жизни.

Я умру, если не займусь с ним любовью сию же минуту.

С трудом я высвободила руку и взялась за пуговицу на своих джинсах. Она не поддавалась, как бы я её ни крутила. Одной рукой неудобно! Не получается! Со стоном нетерпения я оторвалась от губ незнакомца и села на него верхом. Схватилась за ширинку, пытаясь расстегнуть злосчастную пуговицу. Пальцы дрожали от волнения и бешеного возбуждения. Внезапно их накрыла горячая ладонь. Я подумала, он собирается мне помочь, но он просто удерживал мои руки скованными — неподвижно, как будто не хотел, чтобы я раздевалась.

Я взглянула ему в глаза. Хмельные, бездонные, нечитаемые. Я и раньше-то не понимала, что они выражали, а сейчас и подавно. Сфинкс лесной карельский.

— Что? — вырвалось у меня. — Ну что? Только не говори, что не хочешь меня. Я же чувствую.

Я сидела на его вздыбленном члене, и это ощущалось так, словно я сидела на ветке дерева. На толстой и живой ветке, которая немного даже шевелилась подо мной. Может, я задела коленом его рану на боку? Я опустила глаза — нет, повязка в порядке. Да и на лице найдёныша не читалось боли или неудобства. Он не кривился, не шипел, не выворачивался.

В конце концов, он первым начал меня целовать!

— Почему нет? — хрипло спросила я. — Это же просто секс. Без обязательств. Вот чёрт! Я впервые предлагаю себя мужчине, а он отказывается. Не верю, что это происходит со мной. Обычно всё наоборот.

На его лице мелькнуло выражение, которое я бы охарактеризовала как… раскаяние? Угрызения совести? Жалость? Сильными пальцами он взял меня за бёдра, снял с себя и аккуратно поставил около дивана.

Меня затопила обида. Настолько жгучая и невыносимая, что захотелось кинуться в драку. Надавать ему пощёчин, причинить настоящую боль. А секунду спустя накрыл мучительный и нестерпимый стыд.

Не прощаясь, я вылетела на улицу и захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной и медленно сползла на крылечко, присыпанное жёлтыми листьями берёзы и красными кленовыми звёздочками. Меня всю колотило, руки и колени тряслись, сердце билось, как после забега на длинную дистанцию.

Что я наделала?

Морок отступал, и я начинала осознавать своё чудовищное поведение. Рядом с ним, этим странным мужчиной из леса, я вела себя не просто необычно — я вела себя так, словно вообще была другим человеком. Он меня одурманивал — своими мшистыми глазами, упрямым молчанием, дикими повадками, своим совершенным телом, грубой брутальностью и умопомрачительным запахом. Меня тянуло к нему, как мотылька к уличному светильнику. Сухие трупики бедных насекомых я регулярно вытряхивала из плафона.

Вот так и я сгорю.

Я совершенно ничего о нём не знала. У меня было много версий, одна дичее другой: от беглого зека до монаха-отшельника, от неандертальца до беженца-нелегала, от маугли до бабая. Но на самом деле я понятия не имела, кто он такой. И при этом отчётливо понимала, что пойду за ним на край света, если он позовет. До поцелуя не пошла бы, а после — побежала бы. Поползла на коленях, если бы он попросил.

После поцелуя моя привычная жизнь рухнула.

Ничего уже не будет как прежде.

Наверное, это любовь — такая, о какой пишут в книгах. Не нежное романтическое чувство, которое я испытывала к мужу, а любовь-безумие, любовь-катастрофа, любовь-мучение, которая налетает, как ураган, и сметает всё на своём пути.