Книга Любить зверя, страница 28 – Таня Володина

Как же меня угораздило?

Я никогда не мечтала о такой любви.

— Улька, ты чего? — к дому со стороны грунтовки подошёл Костя Треф. Осторожно, как хищник на охоте, опустился на пол у моих ног: — Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

Он был одет в камуфляжную одежду, на ногах болотники, на плече ружьё. И сел он так, чтобы я не смогла выбраться из ловушки, — близко, перекрывая пути к отходу.

Вот только его мне сейчас не хватало!

— Всё в порядке, — ответила я. — А ты что здесь делаешь?

Около бабушкиного жилья редко появлялись прохожие. Дом стоял на отшибе, окошками в лес.

— Да так, решил пройтись, — замялся Треф.

— Ищешь раненого бабая?

— А ты его видела?

Треф шарил сальным взглядом по моим губам, открытой шее и груди. Хотелось прикрыться и сбежать, но сначала нужно отвести подозрение от дома бабушки.

— Я никого не видела. Здесь никого нет. Ни людей, ни зверей, ни бабая.

Треф подвинулся ещё ближе:

— Послушай, Уля, — начал он хриплым голосом. — У меня есть деньги. Много денег.

— И что? — не поняла я.

— Я могу тебя обеспечить. Куплю всё, что попросишь, — новую машину, шубу, Мальдивы…

— Перестань, — оборвала я. — У меня есть муж, он меня обеспечивает.

— Он старый для тебя, Улька. Ты же ради денег за него вышла, признайся! Ты его не любишь. Терпишь ради красивой жизни. Нет, я понимаю, девочка из деревни, сирота на иждивении бабушки, поступила на бюджет куда баллов хватило…

— Прекрати! Что ты несёшь?

— Тебе нужен кто-то помоложе и погорячей, — Треф наклонился ко мне, выдохнул в лицо: — Тебя нужно драть с утра до вечера, а не в офисе штаны протирать. И обрюхатить поскорей, чтобы всякую дурь из головы выбить. А когда родишь — снова обрюхатить, и так по кругу, чтобы делом занималась, а не по болотам шлялась.

— Всё, с меня хватит, — я поднялась с пола и прислонилась спиной к двери.

За ней едва слышно треснула половица. Неужели мой зацелованный странник дохромал до прихожей и подслушивал разговор?

Треф тоже встал. Упёрся ладонями в дверь, за которой явно кто-то стоял. Я шестым чувством ощущала присутствие человека за тонкой деревянной преградой. Слышала его дыхание и сама начала дышать в унисон. После поцелуя между нами установилась какая-то ментальная связь, нечто вроде телепатии. Или мне лишь казалось?

Чувства обострились до предела.

Я всё ещё дрожала.

— Бросай мужа, поехали со мной, — шептал Треф, поплывший от близости. — Я всё для тебя сделаю. Скажи, чего ты хочешь? Весь мир брошу к твоим ногам…

От него пахло потом и порохом.

— Пусти.

— Ну что ты ломаешься? Я же по-хорошему прошу. Женюсь, если хочешь…

Он попытался меня обнять, я ойкнула и стряхнула наглые руки. Он снова ко мне подступил. И тут дверь толкнулась мне в спину. Нахлынул страх — за него. Если Треф его увидит, то точно начнёт стрелять. Разговоры разговаривать не будет. Тем более кто-то не понимает русский язык и всё равно не сможет ответить.

Я развернулась и захлопнула дверь. Вытащила из кармана ключ и заперла на три оборота. Он должен догадаться, что мне не требуется его помощь! Пусть о себе позаботится! А я сама справлюсь с Трефом!

— Ну Улька… — ныл он на ухо, как надоедливый шершень.

— Оставь меня в покое! — крикнула я, с силой отталкивая его от себя. — Я замужем. Я люблю мужа. Я никогда не буду с тобой. Никогда!