Книга Смотри. На. Меня, страница 119 – Екатерина Юдина

— С чего я должна там убирать? — на ходу застегивая кофту, я так же забросила на плечо рюкзак.

— Потому, что ты провинилась и обязана получить наказание, — она сказала это так, словно объясняла глупому ребенку очевидную вещь. — Не усугубляй свое положение. Советую быть послушной.

— А не по той ли ты причине хочешь, чтобы я там убралась, что вчера вечером ты в гостиной сидела со своими подружками и запачкала все, что только можно?

Утром я проходила мимо гостиной. Там повсюду банки от энергетиков. Стаканы. Запах алкоголя и даже сигарет. Пепел от них на столе и полу. Что-то липкое разлито около диванов и на ковер. Там вообще все очень и очень плохо.

Обычно горничная убирала беспорядки, которые устраивала Мичела со своими подружками. Но она приходила лишь три раза в неделю и сегодня у нее выходной.

Сильно Мичеле за это не влетит, но навряд ли Консетта будет рада тому, что ее обожаемый ковер в какой-то жиже. Возможно, мою сводную сестру будет ждать выговор. Может, даже Консетта на пару недель запретит своей дочери приводить сюда подруг.

Конечно, если Мичела сама все не уберет.

— Какая разница, по какой причине там грязно? — наклоняя голову, чтобы было удобнее расчесываться, сестра раздраженно поджала губы. — Просто убери и, обещаю, что кое-что не расскажу матери. Может, она будет не так сильно злиться на тебя.

— И что же ты ей не расскажешь?

— То, что ты вчера пришла пьяной.

— Я не была пьяной, — я остановилась, с силой ладонью сжимая лямку рюкзака. Честно, чего-то такого я ожидала от Мичелы. Это было в ее характере.

— Ага. Конечно. Я прекрасно уловила от тебя запах алкоголя. А еще ты мне наговорила всяких грязных, мерзких слов и даже чуть не ударила. Мама про все это узнает.

— Ты… — вспыхнувший гнев сжал горло.

— Что я? Хочешь наговорить мне еще оскорблений? Ну, давай. Мама и про это узнает. Надеюсь, что после этого она наконец-то позволит отцу нормально тебя наказать. А то ты уже не маленькая и в угол тебя не поставишь. Или же ты можешь молча пойти и убрать в гостиной. А потом еще кое-что сделать. В таком случае я ничего не скажу родителям.

Самое паршивое, что Мичеле безоговорочно поверят. Чтобы она не говорила.

А еще я по опыту прошедших лет понимала, что Мичела в любом случае многое наговорит Консетте. Но, если бы я была тряпкой и действительно согласилась бы убрать, она это сделала бы примерно такими словами: «Мам, пожалуйста, не говори об этом Романе. Она долго умоляла не рассказывать тебе, но вчера она домой вернулась пьяной. И еще такого мне наговорила, что я до сих пор не могу прийти в себя. Она меня оскорбила и чуть не ударила! Она потом извинялась, но…».

Мичела являлась одной из самых мерзких людей в моей жизни. Иногда я вообще поражалась тому, как можно быть такой.

Но и Консетта не лучше. Разве она хоть раз пыталась разобраться в том, правда ли слова ее дочери? Нет, ей просто нужен был повод чтобы что-нибудь сделать со мной.

— Что хочешь, то и говори. Я не буду убирать в гостиной. Сама иди и вычищай там полы.

Я развернулась и пошла к выходу. Мичела вслед многое кричала. В первую очередь то, что я пожалею, но, я не оборачиваясь, выскочила на улицу и захлопнула дверь.

Чертова семья Леоне. Как же я их ненавидела.

Уже будучи в автобусе я написала сообщение Ариго: