Книга Поймать мотылька, страница 10 – Катерина Черенёва

А ещё моя мама, для которой весь мир был зрительным залом, а наша семья — идеальной постановкой. Её главным мерилом успеха был не мой внутренний комфорт, а вопрос: «А что скажут люди?». Этот вопрос решал всё: какую юбку мне носить («не слишком коротко, что подумает тётя Валя?»), с кем дружить («у этой девочки неблагополучная семья, зачем тебе такие связи?»), куда поступать. Их любовь была как банковский кредит с огромными процентами: «Мы любим тебя, мы всё для тебя делаем, но ты должна соответствовать, ты должна оправдать».

Пятёрки в школе, музыкалка по классу фортепиано до кровавых мозолей, престижный экономический вуз, который они выбрали за меня. Каждое моё робкое «хочу» — хочу пойти на танцы, а не на сольфеджио; хочу поехать с классом в поход, а не на олимпиаду по математике — тонуло в их мягком, но непреклонном «Тасенька, так будет лучше. Пойми, мы тебе только добра желаем». Я жила в вечном, липком страхе не оправдать, разочаровать, сделать неверный шаг и увидеть на лице отца холодное безразличие, а в глазах матери — панический ужас. Моя жизнь была идеально спланированным бизнес-проектом под названием «Наша дочь», в котором я была лишь исполнителем.

Помню первую, случайную трещину в этой идеальной стене. Парень из института, Мишка. Рокер с длинными волосами, в рваных джинсах и с гитарой за спиной — ходячий кошмар моих родителей. Мы даже не встречались толком, так, болтали в курилке. Однажды после лекции, когда я уже собиралась уходить, он вдруг преградил мне дорогу. Я что-то сказала про то, что спешу, а он усмехнулся, шагнул ко мне, не спрашивая, грубовато запустил пальцы в мои волосы на затылке и властно, глубоко поцеловал. Я замерла от шока. Это было неуклюже, неправильно, пугающе, пахло дешёвыми сигаретами… и это был самый яркий глоток воздуха за все мои на тот момент двадцать лет. Впервые в жизни со мной случилось что-то, что не было частью родительского плана. Что-то, что принадлежало только мне. Этот поцелуй не привёл ни к чему — я испугалась и сбежала, а Мишка скоро бросил институт. Но память об этом грубом, собственническом жесте осталась во мне крошечным, тлеющим угольком.

Переезд в Москву стал моим единственным настоящим бунтом, вырванным с боем под предлогом «перспективной стажировки». Но свобода, о которой я так мечтала, оказалась страшнее клетки. Одно дело — не хотеть принимать решения, когда их принимают за тебя. И совсем другое — быть вынужденной принимать их каждый день, каждый час, не имея на это ни сил, ни навыка. Что купить на ужин? Как заплатить за квартиру? Стоит ли идти на эту вечеринку? Каждое решение было маленькой пыткой.

А потом начались собеседования. Череда стеклянных переговорных, натянутых улыбок и оценивающих взглядов. Я видела, как рядом со мной сидят уверенные, наглые, хищные девушки, готовые идти по головам. А я мямлила, краснела, не могла внятно ответить на вопрос о своих сильных сторонах. Каждое «мы вам перезвоним», брошенное с вежливым безразличием, било под дых, подтверждая невысказанную правоту родителей: без них, без их плана и контроля, я — ничто. Просто испуганная девочка в слишком большом и злом городе.

После очередного унизительного провала я вернулась в свою пустую съёмную квартиру и почувствовала себя абсолютной неудачницей. От отчаяния я бесцельно бродила по сети и наткнулась на ссылку. Закрытый форум. На главной странице я читала не про боль и извращения, а про «служение», «протокол», «облегчение через подчинение». Для меня, раздавленной хаосом выбора, эта строгая, структурированная система с чёткими правилами показалась спасением. Я поняла: я не хочу свободы. Я хочу правильного хозяина.