Книга Поймать мотылька, страница 40 – Катерина Черенёва

* * *

Глеб ненавидел корпоративы.

Для него это была квинтэссенция фальши. Социальный маскарад, где люди, которые в рабочее время точили друг на друга зубы, вынуждены были улыбаться, пить дешёвое шампанское и говорить бессмысленные комплименты. Это было шумное, бестолковое сборище, которое он, как глава КремнёвГрупп, обязан был посетить. Надеть маску благосклонного руководителя, произнести дежурный тост и вытерпеть как минимум час этого балагана.

Он стоял у колонны с бокалом минеральной воды, мыслями находясь далеко отсюда. Он думал о Мотыльке. О той анонимной, податливой и умной девушке из сети, которая стала его единственной отдушиной. Она была его проектом, его творением. Он чувствовал к ней смесь из властного покровительства, интеллектуального интереса и тёмного, собственнического желания. Она была идеальным материалом — чистым, без примесей реального мира.

И была Верескова. Его ассистентка. К ней он испытывал совершенно иной набор эмоций: в основном раздражение из-за её вечной робости, смешанное с недавним, смутным беспокойством и иррациональным желанием защитить. Она была проблемой реального мира, которую он пытался решить с помощью инструкций и приказов. Две совершенно разные женщины, занимавшие две совершенно разные ниши в его упорядоченной жизни.

И тут он её увидел. Верескову.

Она стояла в стороне, в компании двух девушек из бухгалтерии и кого-то из отдела по продажам. Глеб впервые видел её не в сером офисном костюме, а в платье. Тёмно-синее, простое, но оно подчёркивало хрупкость её фигуры, открывало тонкие ключицы и руки. Волосы, обычно стянутые в строгий пучок, были распущены и мягкими волнами лежали на плечах. Без своей офисной «брони» она выглядела… другой. Младше, уязвимее и, как ему пришлось с неохотой признать, на удивление привлекательной. Глеб впервые «официально» для себя отметил её как женщину, а не как функцию, и это открытие оставило странное, тревожное послевкусие.

Вечер катился по стандартному, до тошноты предсказуемому сценарию, пока кто-то из особо активных менеджеров не предложил «тосты от каждого». Очередь медленно двигалась по кругу, наполняя воздух банальностями о «дружном коллективе» и «новых горизонтах». Глеб с отстранённым, почти антропологическим любопытством ждал, что же скажет она. Верескова. Что может выдавить из себя этот комок нервов?

Когда микрофон оказался в её дрожащих руках, она побледнела так, что её лицо почти слилось с белой скатертью. Она явно выпила бокал шампанского для храбрости, и теперь алкоголь, смешавшись с её обычным паническим волнением, создал взрывоопасный коктейль искренности.

— Я… я хочу поблагодарить этот год, — начала она, и её голос, усиленный динамиками, дрожал, как натянутая струна. — Он был сложным, но он многому меня научил. Он научил, что иногда нужно просто… довериться. Перестать пытаться всё контролировать и просто принять… принять выбор Повелителя. И следовать ему.

Наступила секундная тишина, а затем раздались вежливые, жидкие аплодисменты. Кто-то понимающе улыбнулся, кто-то счёл фразу просто странной, причудливой и списал всё на волнение и алкоголь. Обычная офисная жизнь, где странности сглаживаются и забываются через пять минут.

Но для Глеба эти слова не были странными.

Они были невозможными.