Книга Поймать мотылька, страница 37 – Катерина Черенёва

«Доброе утро, Верескова», — бросил Глеб, проходя мимо моего стола. Я вздрогнула, подняла на него глаза и пролепетала что-то в ответ. Он выглядел как обычно — холодный, собранный, непроницаемый. Но я заметила одну деталь: он почти не выпускал из рук телефон. Держал его на столе рядом с клавиатурой экраном вверх. Раньше я такого за ним не замечала. Он всегда был образцом сосредоточенности на работе, а телефон лежал где-то в стороне, словно ненужная вещь. Я мельком подумала, что, наверное, у него какая-то важная переписка, и тут же заставила себя вернуться к своим задачам.

Первый раз это случилось около одиннадцати. Я сидела, углубившись в составление графика встреч, и вдруг почувствовала это. Лёгкая, едва ощутимая вибрация. Словно трепет пойманной бабочки. Она была такой слабой, что я сначала подумала, будто мне показалось. Я замерла, сердце пропустило удар. Боковым зрением я увидела, что Глеб в своём кабинете смотрит в монитор, но большой палец его правой руки лениво скользит по экрану лежащего рядом телефона.

Вибрация повторилась. Чуть сильнее, настойчивее. И тут же прекратилась.

Это была проба. Его «привет». Мои пальцы, вцепившиеся в мышку, похолодели. Будто он здесь. Он наблюдает. Он может в любой момент.

Следующие два часа прошли в агонии ожидания. Я пыталась работать, но мой мозг был занят другим. Я была натянута как струна, вздрагивая от каждого уведомления на своём компьютере. И вот, когда я несла Кремнёвуна подпись документы, это началось снова.

Я вошла в его кабинет. Он поднял на меня взгляд, и в этот самый момент я почувствовала, как внутри меня зарождается волна. Она была нежной, но нарастающей. Пульсирующей. Я замерла посреди кабинета, не в силах сделать шаг. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Что-то не так, Верескова? — его голос был ровным, безразличным.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как слабеют колени. Он смотрел на меня в упор.

— Нет… нет, Глеб Андреевич, — прошептала я, протягивая ему папку. Моя рука слегка дрожала.

В тот момент, когда он взял папку, и наши пальцы на долю секунды соприкоснулись, вибрация внутри меня резко усилилась, став почти невыносимой. Я ахнула, отдёрнув руку, как от удара током. Он чуть приподнял бровь.

— Выпейте воды, — сухо посоветовал он и вернулся к изучению бумаг.

А я стояла и чувствовала, как волны удовольствия и унижения борются во мне.

Днём была планёрка. Я сидела за столом, окружённая коллегами, и молилась, чтобы он оставил меня в покое. Но он не оставил. Во время доклада финансового директора я снова это почувствовала. Короткие, резкие, дразнящие импульсы. Я сжала руки под столом, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не выдать себя.

Этот день был самым длинным в моей жизни. Я была на грани истерики и оргазма, и всё это — под непроницаемым взглядом моего начальника, который так часто сегодня сидел в телефоне, решая какие-то свои, несомненно, очень важные дела. И я ни на секунду не придала этому значения.

Финальная сцена разыгралась на еженедельной планёрке с руководителями смежных отделов. Финансовый директор, пожилой и вечно недовольный мужчина, вцепился в ошибку в моей аналитической справке.

— Глеб Андреевич, я не понимаю, как ваш ассистент мог допустить такой просчёт! Это говорит о полной некомпетентности. Из-за этого мы получили неверные прогнозы!