Книга Поймать мотылька, страница 67 – Катерина Черенёва

Его пальцы зависли над экраном. На одно короткое, предательское мгновение он начал печатать: «Тася, п…»

Он тут же стёр это с приступом тошноты и отвращения к собственной слабости. Это хаос. Это эмоции. Это то, что он выжигал из себя калёным железом.

Теперь его пальцы двигались холодно, быстро, отстранённо. Как у хирурга. Каждое слово было не для неё. Оно было для него. Прут в клетке, в которую он снова загонял слабого, мечущегося Глеба.

«Контроль». Основа всего. То, что было утеряно. То, что будет восстановлено.

Он набрал: Контроль был утерян.

«Хаос». Враг. Её слёзы, её страх, его собственная ярость и похоть.

Он добавил: Эмоции — это хаос, и ты в нём утонула.

«Предательство». Она думает, что предала меня. Глупая девочка. Нужно перенаправить её вину в правильное русло.

Это не предательство.

«Слабость». Вот истинное имя её греха. И моего тоже. Но её слабость я использую, а свою — уничтожу.

Это слабость.

«Анализ». Решение. Процедура. Возвращение к системе. Никаких чувств, только факты.

Он закончил: И она должна быть проанализирована.

Он перечитал сообщение. Никакой жалости. Никакого сочувствия. Только лёд. Идеальная, отточенная формула, возвращающая их обоих в рамки системы. Он нажал «Отправить».

Кнопка утопилась с мягким щелчком. Сообщение ушло.

Он не почувствовал облегчения. Не почувствовал триумфа. Он почувствовал лишь холодную, пустую, оглушительную правоту. Он восстановил систему. Он снова стал Обсидианом.

Но цена этой победы была высока. Он опустил телефон и посмотрел на своё отражение в тёмном стекле окна. Оттуда на него смотрел незнакомец с ледяными глазами. Человек исчез. Осталась только функция. И пустота в его идеальной, гулкой квартире стала абсолютной.

* * *

Я увидела, что он в сети. Увидела, что он печатает. Моё сердце остановилось, а потом забилось так сильно, что застучало в ушах. Я ждала гнева, приказа исчезнуть, слов о том, какая я грязная.

Но его ответ был… хуже. Он был холодным, как операционный стол. Он не кричал. Он препарировал. Он назвал это не предательством, а слабостью, и это было ещё унизительнее.

И тут же пришло следующее сообщение.

«Детали. Мне нужны детали. Кто он?»

Я задохнулась. Как я могу ему сказать? «Мой начальник, который меня ненавидит»?

«Что ты чувствовала? Опиши. Каждое ощущение. Каждую эмоцию. Ты позволила ему завладеть не только телом, но и разумом. Я хочу знать, как глубоко проникла эта зараза».

Это была пытка. Изощрённая, садистская пытка. Он заставлял меня заново пережить своё унижение, но уже под его безжалостным взглядом. Он хотел, чтобы я вывернула свою грязную душу наизнанку и положила ему на ладонь.

Слёзы снова хлынули из глаз. Я попыталась что-то напечатать. «Мне стыдно…», «Я не могу…». Но пальцы не слушались.

Я смотрела на экран сквозь пелену слёз, ожидая следующего удара. Но его не было. Индикатор «печатает…» погас. Прошла минута. Две. Пять. Тишина. Я обновила страницу.

Его статус изменился. «Был в сети 5 минут назад».

Он ушёл.

Он задал свои страшные вопросы и просто ушёл, оставив меня одну в этом мучительном ожидании. Он не наказал меня. Не простил. Он просто бросил меня в этой яме вины и стыда, даже не удостоив финального вердикта.

И эта тишина, это безразличие, было самым страшным наказанием из всех. Я осталась одна. Полностью, абсолютно одна, покинутая и человеком, и его тенью, о которой я пока совершенно не знала.