Книга Игра на инстинктах, страница 35 – Саша Кей

Чтобы достать ключи и открыть дверь мне нужны обе руки. И пока я вожусь с замком, брюки, предоставленные сами себе, съезжают на пол. Чертов оверсайз!

Весь мой гневный независимый вид коту под хвост.

И в квартире я скрываюсь под хохот Демида.

Спрятав в прихожей голую задницу, а в стрингах — считай, голую, я высовываюсь на лестничную клетку:

— Очень смешно. Три «ха-ха» просто! — шиплю я уязвленно.

— Никогда не видел такую виртуозную кондитерскую работу с «ягодами», — ржет Артемьев, намекая на мои ягодицы.

— Не для тебя моя пироженка! — огрызаюсь я. — Не для такого потаскуна!

— А для какого? Для Ваньки? — вдруг грозно спрашивает Демид.

— Тебя не касается! — и захлопываю дверь.

В которую начинают звонить через полчаса, которые я была занята тем, что бегала по квартире и ругала Артемьева на чем свет стоит, но шепотом, чтобы он не услышал, как я бешусь.

За дверью доставщик с огромными изумленными глазами.

Прежде, чем я успеваю сказать ему, что он не адресу, мне сообщают:

— Для Афродиты, — протягивают маленькую коробочку.

Я с подозрением снимаю крышку, и что я вижу?

Моя утерянная пуговица и шесть шоколадных трюфелей.

НАДКУСАННЫХ!

— Нет, ты представляешь? Каждую надкусил! — кипячусь я, сидя по-турецки в кресле и зажав мобильник между плечом и ухом.

— Мне видится в этом какой-то скрытый смысл, — выдвигает теорию Сашка. — А все ли ты мне рассказала?

Я спохватываюсь, что чуть не проболталась про Арсеньевское рукоблудие.

Подскакиваю с места и нарезаю круги по комнате.

— Ничего интересного не пропустила, — безбожно вру я.

— То есть ты наехала на Демида, устроила ему позорный спектакль, а он затащил тебя к себе и выпорол? И все? — Сашкина подозревашка к моему прискорбию работает великолепно, и она что-то чует.

Я юлю, как уж на сковородке:

— Ну ещё джинсы не отдал…

— Что-то ты свистишь, мать, — не отстаёт она.

— Честное пионерское!

— Да ты даже октябрёнком не была! Если все так, как ты говоришь, то я не пойму, чего тебя колбасит?

Как это чего?

Я даже замираю посреди комнаты.

Что за дурацкие вопросы?

И вообще, что значит колбасит?

Да я спокойна, как удав!

Я сразу вычеркнула все из памяти! Ни-че-го не бы-ло!

Мы с ним оба так решили и всю неделю жили мирно.

Я всего один раз столкнулась с Артемьевым у лифтов, когда возвращалась домой, а он уходил куда-то с очередной цыпой. И мы, лишь сдержанно кивнув друг другу, как цивилизованные люди, молча разошлись. Я даже не посоветовала ему взять с собой валокордин!

Нет, я, конечно, посмотрела, что там за девица. Курточка у неё распахнулась, и сисек там вообще не было. Мне очень требовалось обсудить с кем-то причины перехода Артемьева на уплощенный вариант. Это он «пробник» распробовал?

А вчера эта сволочь не пришла домой ночевать. Я точно знаю, я прислушивалась!

И меня с утра надирает, как будто задницу скипидаром натерли.

— Просто он меня бесит, — бурчу я в трубку.

— Просто? — не верит мерзкая Сашка.

А у меня все сильнее чешется язык пожаловаться на то, что ее дружок все испортил, не став совращать меня до конца.

— Неужели ты думаешь, что мне нужен такой кобель? — взываю я к голосу разума подруги. Хоть чей-то должен призвать всех к порядку, раз мой в состоянии аффекта.

— Зато точно опытный, — подтрунивает Сашка.