Книга Договорная любовь, страница 72 – Лорен Ашер

Странно утешать человека, который вызывает во мне столько печали, гнева и неуверенности в себе, но когда я вижу Лоренцо таким — потерянным, одиноким и парализованным каким-то невидимым противником, о котором я ничего не знаю, — я не могу оставить его тонуть в своих собственных страданиях.

Мое воспитание не позволяет мне быть бессердечной, даже если он был таким большую часть своей жизни.

Поэтому, вопреки своему здравому смыслу, я крепко его обнимаю. Я даже поглаживаю его по спине, как всегда делает моя мама, когда нам с Далией бывает грустно.

Я не останавливаюсь и не отпускаю его, пока напряжение полностью не покидает его тело, и даже тогда мне все равно трудно это сделать, потому что я не хочу его отпускать.

И в этом-то и заключается проблема.

Я не могу перестать вспоминать разговор с Ричардом, несмотря на все попытки Лили разрядить обстановку.

К счастью, кулинарный мастер-класс заканчивается вскоре после инцидента около уборной, и мы с Лили покидаем помещение в тишине.

Она молчит, садясь в мою Ferrari, и я благодарен ей за эту тишину.

«Я сожалею о твоей потере», — сказал Ричард с улыбкой.

Если бы мне не нужно было выиграть выборы мэра, я бы ударил его по лицу так сильно, что он получил бы непоправимый ущерб. Это самое меньшее, что он заслуживает после того, как заговорил о моих родителях.

Я думал, что Тревор держал в секрете ото всех свой грязный маленький секрет о ДТП, но Ладлоу — очень сплоченная семья, поэтому я не удивлен, что Ричард знает все о том, что сделал его брат в ту ночь, когда решил сесть за руль и убил этим моих родителей.

Черт, они, наверное, использовали это в качестве урока для Ричарда, напоминая ему, почему он не должен садиться за руль в нетрезвом состоянии.

По крайней мере, Ричард ни слова не сказал о Лили, и за это я ему благодарен, потому что не уверен, что хорошо бы это воспринял. У нее было полное право быть с кем угодно после того, что я с ней сделал, но я не хочу больше об этом думать.

Я не замечаю, что играю с кубиками отца, пока один из них не выскальзывает из моей руки и не падает в узкую щель между водительским сиденьем и центральной консолью.

— Черт!

Лили вскакивает со своего сиденья и смотрит в лобовое стекло.

— Что случилось?

Одной рукой держась за руль, я тянусь в щель, но с трудом просовываю пальцы дальше первой фаланги.

— Тебе помочь?

— Нет, — бурчу я, съезжая на обочину. С помощью фонарика на телефоне я нахожу кубик, но не могу до него дотянуться из-за толщины своих пальцев. Я даже выхожу из машины, чтобы попробовать достать его с другой стороны, но из-за узкого пространства и отсутствия места за сиденьем это почти невозможно.

— Давай я попробую, — Лили отстегивает ремень безопасности и обходит машину.

— Я сам, — не хочу, чтобы Лили задавала мне вопросы о кубиках или о том, почему я ношу их с собой.

Еще минуту наблюдая за моими мучениями, она кладет руку мне на плечо.

— Лоренцо?

Я сжимаю челюсти и вылезаю из машины.

— Что мне найти? — спрашивает она, прежде чем мягко отодвинуть меня в сторону.

Я помогаю ей фонариком.

— Видишь тот кубик?

— О, да. Подожди.

Она извивается и издает стон, а затем взволнованный возглас.

— Ты его достала?

— Почти, но потом уронила, — ее голос напряжен, но, сделав последний рывок, она визжит: — Да! Нашла!