Книга Дикая Ника для бандита, страница 45 – Лина Мак

— Да ты продуманный! — орёт Марат, а я поднимаюсь с колен.

Если сегодня и сдохну, то только вместе с ним! Эта сука не будет ходить по земле с моим сыном.

На меня направляется пистолет.

— Ника, выбирай! — орёт в сторону дома. — В голову или в сердце. Куда его грохнуть? — спрашивает этот конченый. — Я тебе даже разрешу видеться с твоим отпрыском, если ты выберешь и выйдешь сама.

— Сосать ты будешь, Маратик, — скалюсь я, — а не женщину тебе мою и сына.

— Даже сы-ы-ын, — тянет Камнев, и в его глазах пробегает бешенство. — Тогда и его грохну. Мне такие проблемы не нужны. А Нику буду трахать и в рот, и жопу.

— Сука! — рычу я и делаю несколько шагов, но новый выстрел и боль в ноге роняют на землю.

— Ну и что ты сделаешь, Давидик? — орёт эта тварь. — Подыхаешь в грязи, как и вся твоя гнилая семейка, — он подходит ближе и бьёт в бочину, выключая меня. — А знаешь, кто сдал тебя? — голос Марата действует сейчас покруче нашатыря. — Твой дружок, — хохочет Камнев. — Которого ты защищал, а он имел тебя. И тёлок твоих всех имел, потому что тебе только лучшие доставались. А потом всех их грохал.

Осознание сказанного доходит не сразу. Но как только я понимаю, о ком говорит Марат, понимаю, что совершил ошибку, отпустив тогда Гарика.

— Зови Дикую, Дава, и я вызову тебе медиков. Охрану всю положил, да и хлюпенькие они у вас здесь оказались, — ржёт Марат.

Нельзя верить никому. Камнев-старший слово дал и сам же его нарушил. Гарик, мразь, жил всю жизнь рядом и плевал в колодезь, с которого пил.

— Зови, Дава, иначе я её сожгу, но эта сука шикарная не достанется никому. Пусть лучше сгорит, но чтобы и духа её не осталось, — орёт Марат.

Откуда силы берутся, понятия не имею, но рожа Марата ложится рядом и как раз в камень бордюра.

Хрип вперемешку с ором радует моё уплывающее сознание. Слишком много крови потерял.

Ещё один удар в бочину, и снова темнеет в глазах, а сердце пропускает удары.

— Марат! — голос Ники, холодный как сталь, отрезвляет.

— Нет, — хриплю я, поднимая голову, а Камнев стоит на коленях.

— Снежная королева, — с восторгом произносит Марат.

Ника держит в руках ружьё. Блядь, да как она его достала? А дверь?

— Стреляй, — Марат раскидывает руки в стороны. — Или ты, — скалится этот урод. — Или я, — и мне в затылок упирается ствол.

— Дикая, — хриплю я еле слышно. — Не делай…

И темнота.

* * *

Вероятно, так и заканчивается жизнь. Именно в такие моменты, когда человек по-настоящему осознаёт, что готов ради кого-то отдать свою. Или когда понимает, что любовь пришла к нему, а ведь он даже не заслужил.

В тот момент, когда ты ощущаешь самое большое счастье в сердце, ты понимаешь, что прожил не зря столько, сколько тебе было отмеряно. Жизнь твоя увидела всё. От самого большого разочарования до самого большого чуда.

Говорят, Бог забирает людей в самый нужный момент и забирает хороших. Каким бы человек ни казался снаружи, там, на границе жизни и смерти, всегда взвешивается сердце. И если оно окажется тяжелее пера, то ты останешься там, где вечный рай, где живёт мир и покой, ожидать самых родных и близких в своё время.

Выстрел, приклад больно отдаёт в плечо, но я понимаю, что опоздала. А потом вижу за спиной падающего Марата Богдана, который держит в руках дымящийся пистолет.