Книга Розовый мед – 4: Зимний сезон, страница 75 – Владимир Атомный

— Фейерверки? — удивилась тёть Маша. — Я думала ты захочешь чего-то индивидуального от меня.

— Рождественский пирог? — нашёлся я.

— Ой, а я такого названия и не знаю. Это из ряда шуток про кексик?

— Чего?

— Прости, мой сладенький, но я должна отказать, — сочувственно покачала головой тёть Маша. — Мне понятно твоё рвение. В этом нет совершенно ничего плохого, но пустить тебя в свой кексик я не могу.

— Мадам, — шумного вздохнул я, закипая, — вы уже…

— Стой, стой! Не злись так, мой хороший. Конечно же я не могу оставить тебя совсем без удовлетворения. Но только ручками, хорошо?

Я продышался, имея жёсткое дежавю с тем, как всё с ней начиналось. Затем, на всякий случай, вдохнул-выдохнул ещё раз, проверяя насколько свободно это делается и с мягкой улыбкой говорю:

— Мадам, очень вам благодарен за предложение. Но сейчас это точно невозможно. Я же ещё девственник. У меня оргазм случится ещё до того, как вы коснётесь его, — показал я на член. — Буду ждать Маи Сакурадзиму и обходиться рукой.

— Ах, мой сладенький! — покачала она головой. — Уж я бы тебя всему научила, поверь… но нельзя. Теперь мне ясно, что это будет очень стыдно, так что понимаю тебя. Оставим на потом.

Улыбался я с искренним счастьем. У меня мало опорных точек для гордости, многие бастионы давно оставлены и пребывают в запустении. Я вижу их впереди и потому так часто пребываю в унынии от себя. Но сегодня я отстоял один из редких и уцелевших — бастион мужской солидарности! Разве я могу поступать так с дядь Сергеем, даже если его жена пускает на меня слюни? Что же касается её Онли Фанса… это другое.

Мы попрощались. Тёть Маша осталась в здании гигантской доминанты Клина, а я вбил в приложении нужную московскую станцию и рванул туда с двумя пересадками. Это уже не такой вместительный дом, скорей всего, типовой проект на пять тысяч человек, но жить в нём даже интереснее — словно в большой деревне.

Я вышел, купил, как просила Кристина, килограмм фрай-крылышек, две бутылки стеклянной колы и поднялся на нужный этаж. Дверь распахнулась после первого же стука — отъехала в сторону, если быть точнее. Эту систему я знаю, в неё вносится мой индивидуальный номер гражданина и, когда прихожу в гости, хозяевам ничего делать не нужно.

Кристина была в душе. Я предупредил, что пришёл и получил просьбу немного подождать. В их квартире санузел сделан так, что унитаз и прочее для туалета скрыты в отдельной комнате с крепкой дверью, а вот большая джакузи стоит посреди кафельного квадрата и, видимо, подразумевает общесемейные купания. Душевая дальше в углу и огорожена непрозрачным стеклом — силуэт Кристины виден едва-едва. Всё это часть большой гостиной-студии, у которой одна сторона панорамная, вторая — кухня и входная группа, третья с дверями в комнаты и туалет, ну а четвёртая отдана под санузел.

Поставив курочку на стол, я помыл руки в раковине и свободно уселся на вытянутом диване. За окнами сгущается тьма, в квартире же свет приглушён и устроен зонами. Взгляд норовит найти светящуюся жёлтым цветом кабинку, но увидеть что-то сквозь неё можно только при помощи фантазии. Я представил себе ситуацию, что если в семье действительно любят полежать в джакузи, то делать это можно и в купальниках. Потом уже мыться в душе или наоборот. И если отец или брат Кристины — не знаю, имеется ли такой вообще? повода фантазии не давали, то в такой планировке нет ничего особенного. Точнее, она офигительная, так как размер гостиной действительно огромен.