Книга Анастасия, ты прекрасна!, страница 102 – Владимир Атомный

— Ах, действительно, чего это я, — выдохнула она и давай опускать на колени.

— Стой! Ты чего⁈ — всполошился я. — Мы же только что…

— Не переживайте, я была чиста, как горный ручей. Ну, а небольшой уход на основе облепихи мне не повредит.

В этот миг она взяла член в рот и я забыл обо всём.

Спустя полчаса мы уже снова пили кофе. Лагерь гудит хуже прежнего, даже создаётся иллюзия, что нет в смене никаких конфликтов.

Как недавно моё бытие перевернулось от первого секса с Настей, так и сейчас я только собираю рассыпавшийся на множество осколков мир. Ясное дело, что прежним он не будет.

Диля сидит, словно ничего и не было. Я с удивлением смотрю в её, ставшее вдруг чуть ли не родным, лицо. Какой же глубины и значимости она человек?

— Я хочу вас поблагодарить от всего сердца. Сегодняшний вечер оправдал всё.

— Кажется, это мне нужно в стихах возносить тебе благодарности, Диля. А может просить прощения, всё-таки?

Она улыбнулась.

— Во всех нас живёт обыватель, Александр. Всё хорошо.

— Ты всё так же ко мне на «вы». Что это значит?

— Можно? — она протянула руку и взялась за условно мою пахлаву — последнюю в коробочке.

Я склонился и поцеловал ей руку.

— Теперь можно.

— Спасибо, — снова улыбка и взгляд жгучих очей. — У каждого есть свои плюсы и минусы. Свои умения и хитрости. Разве вам не приятно такое обращение, как к уважаемому человеку?

— Я ценю это.

— Я рада.

— А что ты имела виду, говоря «обыватель»?

— Всё просто — что бы испытывал среднестатистический мужчина, соверши он такое уголовное преступление, как секс с лицом не достигшим не то что совершеннолетия, но возраста согласия? Я же типичная малолетка.

— Его бы терзали если не стыд с досадой, то страх за свою судьбу точно, — проговорил я, с интересом поглядывая на неё.

— Именно так. Может быть даже, он решился бы на убийство. Совершив одно преступление, люди часто идут на другое или как-то иначе отягощают вину.

— Слышу дочь хорошего адвоката, — усмехнулся я.

— Лучшего в регионе адвоката, — зыркнула она. — Так мыслит обыватель. Для него, если ты имел связь с малолеткой, то значит не просто мерзавец, а действие закона на тебя больше не распространяется. Причём мы говорим даже не о родителях, а о людях со стороны. Им теперь можно и убить прокажённого, и надругаться над ним.

Я, от затронутой темы, аж сел поровнее и горло прочистил.

— Так-то оно может и так, но что ты предлагаешь? Да и где граница предпочтений в юности для э-э-э… скажем, условного обывателя?

— Давайте теперь чай заварим? — показала Диля пустую кружку. — А то кофе уж слишком крепок для такого времени.

Пока заваривали, нас пару раз позвали присоединиться к игре. Я достал печенье и конфеты, затем разлил травяной сбор по вымытым кружкам.

— Хотела вам сказать, что неправильно меня поняли. Закон — есть закон и подлежит к исполнению. Не нужно отменять статью или понижать возраст согласия. Надо просто перестать быть ханжою на сене, как говорит мама. Если кто-то совершил преступление, то зачем на него ярлык сразу вешать? У каждого же совесть не чиста. Зачем тогда этот вот театр⁈

Диля явно раздосадовалась. Я с готовностью покивал головой и, сделав острожный глоток, говорю:

— Хочешь сказать, что надо вывести эти и смежные статьи из ряда позорных?