Книга Анастасия, ты прекрасна!, страница 103 – Владимир Атомный

— Да. Это и хочу сказать.

Я ещё пару кивнул. Тема, конечно, не простая…

— Тут сложно. С одной стороны, мы готовы прибить женщину к позорному столбу, если она занимается проституцией. Типа для себя. Нет, мол, у неё моральных качеств, чтобы не делать этого. Более того, считается за достоинство изобличить такую «тварь», то есть сначала пронюхать, а потом разнести по всем интернетам. Но с другой стороны, когда она по большой нужде, в условиях проклятого государства, то может рассчитывать на благосклонность. Наша мораль может быть относительна на практике. Но в случае с детьми и материнством компромиссов нет. У меня были соседи одни, семья далеко не благополучная, так вот, дочке отчего-то гулялось с компанией парней и девушек значительно себя старше. В десять лет, ночью, один из них, скаже-э-эм… был с ней близок. Домой пришла ну если не вся в крови, то рядом. Ничего, подлечилась и снова к ним.

— Простите, — прервала меня Диля с заинтересованным видом, — это было именно изнасилование с нанесение тяжких телесных?

— А нет, — нервно посмеялся я, — это типа «любовь» была, с лишением девственности и с неслабым таким кровотечением. Наверное, разрыв не только плевы был.

— Поняла, простите ещё раз, — кивнула она, а меня поразила эта профессиональная холодность. Хотя, может это деформация под гнётом происходящего с отцом?

Я потёр застучавший укус на ладони — уже обработанный мазью и перебинтованный.

— В общем, с тех пор девочку понесло. Соседи всё это знали благодаря сплетням. И уж в них она какими только эпитетами не награждалась. Конченный, в общем, человек. Но! Где-то около восемнадцати забеременела и родила. Не совсем понимая кто отец, в общем, классика. И вот с тех пор её репутация, вдруг, стала лучше. Причём намного. Почему?

— Материнство и дети? — повторила Диля.

— Именно так. Это до сих пор является для людей сакральной темой. Работает бездумно и качественно. А теперь представь, что нашёлся какой-то похотливый старый извращенец, что посмел покуситься на лялечку, пусть ей даже уже пятнадцать.

Диляра рассмеялась, а я в очередной раз восхитился тому, как обворожительно это у неё происходит. От взгляда на губы мне тут вспомнился жар её рта.

— Вы отлично подобрали слова, чтобы описать это обывательское отношение. «Похотливый старый извращенец» — просто прекрасно.

— Но, как понимаю, тебя это лишь смешит?

— Вы знаете, Александр, я хочу, чтобы вы мне доверяли. Чтобы не думали разное, мы же такую тему сейчас обсуждаем, а я хорошо понимаю, какие могут быть мысли: что я стану вас шантажировать, угрожать или ещё нечто в том же роде. Поэтому я открыто расскажу некоторые вещи из своей жизни. Это настоящие тайны.

Сами собой у меня сошлись челюсти и я почувствовал, как окаменели желваки. Разговор приобретает всё более серьёзный оборот.

— Постой, Диля. Я, во-первых, тебе и так доверяю. Может не полностью, но это не повод делиться сокровенным. И во-вторых, почему ты думаешь, что мне можно доверять? Я, может быть, всего лишь «похотливый старый извращенец»?

Она опять рассмеялась.

— Риск есть всегда. Я это уже успела понять. Сколько бы я не рассчитывала и не выгадывала, а всё равно бывают провалы. Это неизбежно. Поэтому, даже если вы окажетесь мерзавцем — это не причина бояться делать шаг. Но вы не старый, ха-ха, далеко не старый. Как по мне, любая малолетка должна быть от вас без ума.