Книга Предатель. Я не твоя, страница 90 – Элен Блио

Самые смелые вообще не останавливали производство получая деньги.

Своих шахт до начала сотрудничества с моим отцом у Арабова не было. Он знал, что контроль над нашими предприятиями обеспечит его десятками миллионов долларов.

Но шахты были лишь одним из способов получить наши деньги.

Помимо шахт у нас были и другие ресурсы. И к ним Арабов тоже потянул руки.

Только делал он это хитро и осторожно. Отец сам раскрыл для Арабова все карты.

Вражда с Мирзоевым. Желание опустить на дно конкурента.

Просто глупая, навязчивая идея — сбить с Владимира спесь.

Владимир, кстати, тоже хорош. Он в то время еще старался как-то зацепить отца, подколоть. Ну и, что говорить, конкуренция на рынке между нашими компаниями тоже была.

Арабов хорошо всё просчитал.

Сначала сделал всё, чтобы у нас начались проблемы. Оказалось, это не так сложно. Отец доверял многим людям, а зря. Прежде всего, он доверял мне, а я в то время был слишком занят. Златой.

Любовью.

Я не снимаю своей вины. Если бы я тогда был более собран, организован, если бы не полагался на заместителей, топ-менеджеров, вице-президентов… Даже личный помощник мой, как потом оказалось, был перекуплен Арабовым.

Это я узнал уже много позднее.

Собственно тогда, когда стал открывать глаза.

— О чём ты думаешь?

Тихий голосок моей женщины приводит в чувство.

— Прости, маленькая, я думаю не о том, о чём должен думать сейчас.

— А о чём должен?

— О тебе. Только о тебе.

Всегда в первую очередь я должен думать о ней и о нашем сыне. Именно для них я должен сам наказать Арабова. Сделать всё, чтобы он поплатился за свои дела.

И впредь я обязан заниматься бизнесом так, чтобы никому больше не позволить разрушить жизнь моей семьи.

Но сначала… сперва… Сперва она, только она, моя любимая девочка, моя жизнь.

Маленькие ручки на моей груди. Она вся какая-то маленькая. Меньше, чем была тогда. Или это я стал больше?

— Ты похудела.

— Немного.

— Ты красивая, была красивой тогда, красивая сейчас. Ты нереальная. Моя фея из сказки. Любимая моя.

— Демьян…

— Что?

— Не знаю… Просто… я не верю, что это ты, что ты здесь. Я не верю в то, что произошло. Знаешь…

Она водит пальчиками по моему телу, вспенивая гель, втирая его в кожу, смывая грязь, которой я пропитан, даже не внешнюю, словно внутреннюю грязь убирает сейчас с моей души, с моего сердца.

— Знаешь, то, что случилось с нами, я иногда просто в это не верю. Мне кажется, я очнусь и окажусь на той улице, где на твою сестру напали, и… всё равно не пройду мимо. Или… или тогда, когда ты сказал, что…

— Не надо… Милая… — чувствую, о чём она, и мне больно.

— Если бы я тогда не поехала к деду, всё было бы по-другому, если бы я приняла твоё предложение.

— Ты не должна была его принимать. Только не ты. Тогда ты, была бы не ты, понимаешь?

— Понимаю, да. Или… ты не принял бы предложение своего отца.

Злата поднимает глаза, я впиваюсь в неё взглядом. Стараюсь запомнить, запечатлеть её такую. И сделать так, чтобы она была счастлива, всегда.

— Я не должен был его принимать. Это я виноват.

Злата молчит. Не пытается убедить меня в том, что мне не стоит себя ругать. Стоит. И признавать свою вину тоже тысячу раз стоит. Чтобы не повторить никогда.

Выгравировать кровавыми мозолями на сердце — самое главное в моей жизни — моя женщина, и мой сын, мои дети от неё. Все остальное — не важно. Ни деньги, ни общество, ничего не важно.