Книга Предатель. Я не твоя, страница 93 – Элен Блио

Люблю, теряя голову от её отклика, он силы страсти, от того, как дрожит и замирает в экстазе её тело, как она стонет, повторяя моё имя, как идёт мне навстречу раскрываясь, как сжимает меня, захватывая в плен, влажный, жаркий, душистый, самый сладкий плен в жизни.

— Девочка моя, девочка… Любимая, единственная.

Оставлял следы на её коже, клеймил, зная, что имею на это право. Она сама мне его дала. И скоро я смогу это право подтвердить. Злата станет моей навсегда.

Вот только… мне нужно разобраться со своей жизнью. Вернуть честное имя. Вернуть то, что принадлежало отцу.

У меня многое готово для этого. Я очень хочу свернуть шею Арабову.

И я должен сделать это сам.

Правда, отец Златы так не считает.

После того как мы с ней занимались любовью она уснула. Я решил побыть рядом. Лежал и смотрел на неё. Злата проснулась, смутилась, сказав, что забыла меня покормить.

— Ты покормила, сладкая…

— Демьян, ну…

— Привыкай, малышка, этого в нашей жизни теперь опять будет много. Очень много.

— Больше, чем тогда на Мальдивах?

— Намного больше, моя родная.

— Хорошо.

Она так непринужденно ответила, обняла меня, а потом…

— Я очень испугалась тогда, когда твой отец пришёл. Безумно. Меня словно заморозили.

— Расскажи…

Слушал о визите своего родителя и кулаки сжимал от ярости. Как он мог? Почему? И… ради чего?

Убить родного внука просто для того, чтобы отомстить какому-то бывшему партнёру? Доказать, что ты бизнесмен круче? Что? Зачем?

Это же… это же любимая девушка твоего сына! Та, на которой он хотел жениться! Милая, нежная девушка, простая, которая полюбила меня не за бабло и цацки, не за статусность, а потому что я это я. И ей просто было со мной хорошо.

Злата ведь ничего у меня не просила! Ни одного реально дорогого подарка не приняла! Краснела, когда моя Дианка таскала её по бутикам, одевая, объясняя, что любимая девушка Демьяна Шереметьева не может носить простой шоппер и кеды из масс маркета. Что ей обязательно нужны сумочки от «Шанель» или «Жакмю», обувь «Джимми Чу» или «Прада», и непременно что-то от «Гуччи». Дословно помню, как Злата это мне пересказывала, краснея, и вытирая слезы.

— Я не слишком хороша для тебя, да?

— Ты лучше всех, не слушай, что говорит Дина, ты самая-самая, но я хотел бы, чтобы у тебя были красивые и дорогие вещи. Ты этого стоишь.

— Стою? Что это значит? Что без вещей я не так хороша?

— Стоишь того, чтобы тратить на тебя деньги, чтобы дарить подарки.

— Я не содержанка, Демьян!

— Ты моя любимая женщина, Злата. Любимая. Для которой я горы сверну.

И этот разговор тоже помню отчётливо.

Как и разговор с отцом, который уговаривал меня передумать и жениться на дочери Арабова.

«…долго ли ты будешь нужен своей шалаве, без денег, без состояния, нищий» …

Эти его слова долго набатом в голове стояли.

И другие тоже…

— Она сказала, что не позволит сделать из себя шлюху для нашей выгоды. И добавила, что уже нашла человека, который ей поможет, а ты… Ты можешь отправляться в ад. Это её слова сынок. Я жалею, что не сделал запись.

Отец тогда сказал мне, что ходил к Злате.

Только не сказал зачем. Вернее сказал, но слова его были ложью, и я поверил этой лжи.

Отец заставлял меня сделать брак с Юлианной настоящим.

А я не мог. Физически. Никак. Не мог и всё.

И убит был тем, что Злата вышла за Никиту.