Книга Лучший крутой детектив, страница 190 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

— Лера — которая приезжала к Сомову до тебя?

— Угу. Еще ближайшим вечером, когда жители по домам вернутся, выберусь на Прохорова, поговорю с владелицей таксы. Участкового надо поискать, был же у Луненко напарник, и до ОВД доехать, найти адрес его домашний, постараться пообщаться с женой, узнать, что и как. Может эти две смерти связывает еще что-то, кроме камней? Ты к кому?

— О, тогда я лучше к Луненко домой. Давай?

— Договорились.

— Это уже план, — Кеша, довольный, кивал головой, сделав даже несколько записей в карманном ежедневнике, — так я сейчас на работу, чтоб срочных экспертиз назавтра поменьше было…

— Домой, Кеша. Сейчас — домой, спать. Не спорь. В следственно-оперативной группе главный — следователь.

Обед уже должен подойти к концу. Волков достал из кармана мобильный. Два неотвеченных звонка. М-м-м.

— Алло, Алиса! У тебя закончились уроки? А во сколько начинается английский? Вот и выходи из раздевалки через семь минут, договорились? Еду.

Забросив Алиску на английский, откуда, ее обычно забирала Анжела, Волков позвонил Кротову. Сделать это надо было еще утром. Впрочем, утром он, и так молодец: через своего начальника нашел выходы на оперское руководство. Чтобы от уголовного дела не гоняли.

— А, Волков. Приветствую. Чего ж ты, как незнакомый, через отцов-командиров подкатываешь? Говорят, на добровольных началах готов оказывать посильную помощь?

— Костя нам не чужой был.

— Понимаю. Хотя и помощь-то собственно не нужна. Но ради солидарности родов войск…

— Так что, подозреваемый у вас есть?

— А то! Она, Валерия. Вечером задержали. Банальная бытовуха. Вот что, я сейчас в Кащенко еду, это ж в вашей стороне. Могу по дороге заскочить.

— Подожди. И у меня выемка оттуда найдется. Давно пора получить. Встретимся в административном корпусе.

— Ок. Тогда через часок.

Психиатрическая больница имени Алексеева, именуемая в народе «Кащенко», в любое время года удивляла Волкова своей какой-то приветливостью, а еще спокойствием, умиротворенностью, которых так не хватает в жизни мегаполиса.

Но бывать внутри, в палатах или приемном покое, намного неприятнее. При всей ухоженности, от тюрьмы больница отличалась мало, разве что цветом одежды персонала и наличием диагнозов у постояльцев.

Последний раз Волков сдавал сюда своего обвиняемого, совсем молодого парня, только закончившего школу. Назвать его наркоманом не поворачивался язык. Пару раз с другом, хотя может и врал, уколол он себе из интереса самодельный наркотик на основе свободно продающегося в аптеке колдакта. Впрочем, как объяснили местные врачи-эксперты, для запуска необратимого разрушающего процесса в организме, хватило бы и одной инъекции. Практически здоровому парню она в короткое время подарила триммер рук, нарушение речи и провалы в памяти. «Это только начало, вершина айсберга», — бодро уверяли специалисты, перед которыми стоял лишь еще один пациент. Каково было тогда матери, в одиночку, во всем себе отказывая, вырастившей единственную сына — надежду и опору в старости. При воспоминании о этой несчастной женщине Волков поежился.

Следователь запарковал свой форд и с удовольствием, несмотря на нелетную погоду, прошелся по ухоженной аллее. Так редко доводилось бывать вне кабинета, а здесь практически природа. Руководство больницы, призванное подписывать следственные выемки, располагалось в двухэтажном здании в глубине парка.