Книга Лучший крутой детектив, страница 193 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

— Ну что, тогда — за выемками, пока администрация на обед не сбежала.

— Идем. Ты, смотри, Волков, если на что наткнешься, не забудь поделиться информацией. Иначе, нечестно выйдет.

— Обижаешь, Сергей.

Получив в пропахшем пылью архиве историю болезни, за которой приезжал, Волков решил, что выкроит еще немного времени и доедет до областного изолятора, увидит Леру.

Сначала нужно получить разрешение у следователя, ведущего расследование. И в прокуратуру, и в изолятор по околовечерним пробкам он не успеет.

Ах, как часто приходилось жалеть о том, что в сутках только двадцать четыре часа. Дел в производстве всегда много, а уголовно-процессуальный закон ставит жесткие временные рамки. Следователь от безысходности готов жертвовать несколькими часами сна, временем заслуженного отдыха или перерывом на обед. Но стоило ли возмущаться на людей, уважающих исключительно трудовой кодекс и прекращающих свою деятельность в восемнадцать-ноль-ноль? Говоря проще, пришлось Волкову вернулся на работу и, пораскидав там навалившееся, ехать к Шороховой под конец рабочего дня.

Перед дорогой глянул в яндекс картах предстоящий маршрут. Любимая радиоволна услужливо и практически без ошибок подбирала «ту самую» музыку. Рабочий день еще не закончился, на дороге почти свободно.

Сердце прокуратуры, как и многих других госучреждений, беспрестанно подпитывающее их жизненную силу, располагается в канцелярии. Туда Волков и направился.

— День добрый, девушки, — постучавшись, вошел он, встреченный взглядами, явно говорившими: «кого там несет в начале шестого».

Показал удостоверение. Вот, лучше бы коробку конфет прихватил:

— Подскажите, где я могу найти следователя Шорохову?

Очаровательная девица манерно подняла не него глаза, оценивающе оглядела:

— Семнадцатый кабинет на первом этаже.

Рукой с совершенным маникюром, подчеркнутым излишком безвкусных колец, она указала в сторону лестницы.

— Благодарю, — только и ответил Волков, кивнув другой девушке, более бледного, но и более приветливого вида.

«Шорохова Евгения Федоровна» — гласила табличка на двери. Волков заглянул. Следователь была одна.

— Здравствуйте. По делам в наши края? Вячеслав Олегович, я правильно запомнила?

Все эти: «правильно ли я запомнила; простите, забыл, как вас» всегда Волкова удивляли. Запомнить фамилию, имя, отчество человека, с которым общаешься, а также всякие подробности и мелочи, сообщаемые им о себе — неприложная необходимость. А если слушать собеседника в пол-уха, зачем тогда вообще тратить время на болтовню? И дело не в памяти, или записях. Он вполне, закрутившись, мог забыть о дне Рождения друга или об этой, как ее, годовщине Свадьбы, но не о дате этих событий.

— Здравствуйте Евгения Федоровна. Я допроситься приехал.

— Я вас не вызывала.

Сказала Женя строго, но чуть улыбнулась и, кажется, даже покраснела. От ее улыбки в кабинете стало светлее и теплее. Волков заметил, что кабинет у нее значительно уютнее их с Багтияровым, женский все же: шторки, цветочки, даже раскладушка, прячущаяся за столом, и та с мягким матрацем. Еще было много Венецианской тематики: репродукция с изображением Дворца Дожей, большой склеенный пазл — «Большой канал» и небольшие сувениры — подставки, веера, маски. Почему-то эти скромные упоминания о тепле, солнце, бликах на глади моря в маленьком кабинетике февральским серым вечером вызывали только грусть. А вот что понравилось, так это отсутствие беспорядка в бумагах — много разложенных по полкам картонных папок с соответствующими пояснительными надписями. Все же правильно, когда в кабинете один хозяин. Хотя, представить себе работу без Багтиярова Волков уже не мог.