Книга Лето первой любви, страница 36 – Саманта Джонс

Я шла мимо всех этих красивых деревенских домиков, продолжая думать. Уже виднелась крыша дома бабушки. Калитка всё ещё была открыта, как я оставила её, уходя с Маратом.

Тревожно засосало под ложечкой. Каждый шаг, который приближал меня к бабушке, отдавался эхом внутри.

Тяжело вздохнув, я прошла во двор. На крыльце, согнув ноги в коленях, сидел на ступеньках Ильдар. Услышав мои шаги, он поднял голову и улыбнулся.

— А я тебя жду, — сказал он радостно.

Я мягко улыбнулась.

Не знаю, сколько уже прошло времени и сколько ещё у меня было в запасе. Марат наверняка нервно ходил по станции, дожидаясь меня.

— Хорошо, — я прошла во двор и потянула за собой дверь калитки.

Выбор был сделан.

— Алина, соберемся сегодня? Отметим поступление в университет! — ко мне подошла подруга Алсу.

— Не, я уезжаю, — я отрицательно мотнула головой, закидывая в сумку все тетради и ручки.

— На море? — с интересом спросила Алсу.

— Не-а, — я улыбнулась. — В деревню надо. Бабушке помочь.

— О, а ты молодец, — подруга посмотрела на меня с уважением и одобрением. — Помогаешь. Я бы, наверное, на лето не захотела уезжать работать в деревню. Это же столько упущенных возможностей! Ни в кино, ни вечера с танцами у набережной. Одни грядки да теплицы.

— Я тоже так раньше думала, — я улыбнулась. — Потом стала иначе к этому относиться. — И потом не на всё лето. В августе вернусь, тогда и отметим. Давай, побежала, — я быстро обняла подругу, мазнув губами по щеке и, махнув на прощание остальным, выбежала из класса.

Прошёл год. Одиннадцатый класс пролетел в одно мгновение. За постоянной подготовкой к ЕГЭ, репетиторами, сдачей экзаменов, я только и видела в окно, что золотая листва сменяется снегом, а потом тот исчезает, уступая молодой зеленой листве. И вот в двери стучится лето.

Ильдар тоже усердно готовился. Данное мне слово он сдержал, и с нового учебного года основательно взялся за учёбу. Даже несколько раз приезжал в Казань, чтобы приходить на специальные подготовительные курсы. И теперь в сентябре он тоже получит свой долгожданный студенческий билет Казанского авиационного института. Я же, как и планировала, поступила в федеральный. С сентября у меня будут одни предметы по филологии, десятки часов английского в неделю и никакой алгебры!

Я быстро влетела домой и схватила уже собранную в деревню сумку. Мама вышла из кухни и, прищурившись, посмотрела на меня.

— Может вас довезти? — наконец, сказала она. — Быстрее выйдет, чем на электричке.

— Не надо. Мы уже билеты купили, — телефон в моём кармане завибрировал.

Это писал Ильдар, что уже ждёт меня, чтобы вместе поехать в деревню.

— Всё. Я поехала, пока.

— Напиши, как доедешь, — бросила мама, скрываясь на кухне.

Мои отношения она не одобряла. И первое время постоянно пыталась снова свести с Маратом. Но наше общение полностью прекратилось после того, как я не пришла на станцию, и он уехал один. Ильдара мама считала ненадёжным, простым и уверяла, что я только зря трачу время. И пререканья, наверное, продолжались бы, если бы за меня вдруг не вступилась бабушка. Она строго сказала ей, что я не обязана поступать так, как хочется маме, что это моя жизнь и я вольна делать с ней всё, что хочу.

— Так она же пожалеет об этом! — упиралась мама, почти крича в трубку.