Книга Бывшие. Голос из прошлого, страница 16 – Галина Колоскова

— Хорошо! — её тело обмякает. Слёзы — настоящие или фальшивые — брызжут из глаз. — Да! Это я! Я всё подстроила! Я тебя ненавижу!

Последняя фраза направлена на меня. С такой силой накопившейся злобы, что я отшатываюсь.

— Ты всегда была лучше! Умнее! Красивее! — она рыдает, трясясь всем телом. — А потом он… Клим… он выбрал тебя! Меня даже не замечал! Я была для него просто одногрупницей, «подружкой Марины»!

Клим не двигается. Стоит, как скала, наблюдая за её истерикой с холодным презрением.

— И ты решила, что если тебе не быть с ним, то и мне не быть? — шепчу я, не веря своим ушам.

— А почему ты должна быть счастлива? — она шипит, вытирая нос рукой. Её макияж размазан по лицу грязными пятнами. Она выглядит жалким уродливым злобным клоуном. — Почему у тебя должна быть любовь и семья? Ты этого не заслужила! Я… я просто уровняла шансы! Я хотела, чтобы он уехал, а ты осталась одна. Как я! Но ты и тут оказалась сильнее. Родила этого ребёнка! И продолжала жить! А он… — она с ненавистью смотрит на Клима, — он даже не вспомнил обо мне и не вернулся! Он просто исчез!

Она делает резкое движение, взмахивает рукой и задевает вазу, стоявшую на столике. Хрусталь с мелодичным, зловещим звоном разбивается о пол. Осколки разлетаются повсюду.

Данил вскрикивает и крепче вцепляется в меня.

— Вот видишь! — кричит Каролина, указывая на осколки. — Вот чем закончится! Он всё разобьёт! Заберёт сына и разобьёт тебя, как эту вазу!

Клим медленно поворачивается ко мне. Его лицо непроницаемо.

— Марина, уведи Данила в его комнату.

Это не просьба. Это приказ. Тон, не оставляющий пространства для дискуссий.

Я киваю, почти не осознавая своих действий. Поднимаю сына на руки, он плачет, прижимаясь ко мне. Я уношу его прочь от этого кошмара, от криков, от скандала, от разбитой вазы — символа моего разбитого прошлого.

Укладываю его в кровать. Устраиваюсь рядом. С раздирающей душу нежностью глажу любимого мальчика по голове. Шепчу успокаивающие слова, которых сама не чувствую. За дверью слышны приглушенные голоса. Низкий, властный бас Клима. И прерывистые, истеричные всхлипы Каролины.

Я не слышу, о чём они говорят. Но понимаю, что там происходит суд. Клим судья и палач в одном лице.

Даня засыпает. Я возвращаюсь в зал. Каролина стоит, сгорбившись, и беззвучно рыдает, сотрясаясь в конвульсиях. Клим смотрит на неё сухими глазами. С таким ледяным презрением, что мне становится холодно.

Клим оборачивается ко мне.

— Всё. Она больше никогда не появится в вашей жизни, — говорит просто, словно отказал нерадивой няне в месте. — Я всё беру на себя.

Он не сказал «в нашей жизни». Мужественно принимаю укол в сердце. Фантазёрка, как всегда, не так всё поняла. С трудом выговариваю:

— Что ты сделаешь?

Он смотрит на меня, с решимостью в глазах.

— Отправлю туда, где её больная любовь никому не навредит. У меня есть знакомые в частной клинике. Специализированной. Там ей помогут. Надолго.

Я смотрю на могущественного знакомого незнакомца, так внезапно ворвавшегося в мою жизнь. Он только что приговорил мою бывшую лучшую подругу к психиатрической клинике. Достаточно вспомнить испуганные глаза Данила и его плач, чтоб понять, я не испытываю к ней ни капли жалости. Только леденящий душу ужас.

И понимаю ещё одну вещь. Сейчас он разберётся с Каролиной. А потом… потом его внимание будет обращено на меня. И на моего сына.