Книга Статья о любви, страница 76 – Елена Анохина

Он развернулся и почти побежал к выходу, чувствуя, что его собственное дыхание перехватывает. Он сделал это. Он, Алик, грубый, неотесанный бандит, сумел сделать что-то по-настоящему хорошее. Не для показухи, не для получения выгоды. А просто потому, что не мог иначе.

Он вышел на улицу, глотнул холодного воздуха и сел в свою машину. Он не поехал ни к «Хромому коню», ни домой. Он поехал в конюшню. Ему нужно было быть рядом с Цезарем, с этим простым, честным миром, где все понятно: накорми, почисти, не делай резких движений.

Прошло три дня. Алик не писал и не звонил Елене. Он дал ей время. Он сам метался между конюшней и своим кабинетом, проверяя через Гришу, все ли в порядке в клинике. Все было хорошо. Профессор Семёнов был доволен пациентом, отмечал «большой потенциал для реабилитации».

Вечером третьего дня его телефон, наконец, взорвался. На экране горело имя: «Елена».

Сердце Алика ушло в пятки. Он взял трубку, стараясь дышать ровно.

— Алло?

— Альберт. — Ее голос был ровным, но в нем чувствовалась какая-то новая, незнакомая вибрация. — Ты где?

— Я... в конюшне. Цезарю гриву чешу.

— Останься там. Я подъезжаю.

Она положила трубку. Алик замер. Она ехала к нему. В конюшню. В его убежище. И тон ее голоса не предвещал ничего хорошего. Она все поняла.

Через двадцать минут он услышал стук ее каблуков по бетонному полу. Она вошла в конюшню, остановившись в проходе. На ней был тот самый темно-синий костюм, в котором он увидел ее в первый раз. Но сейчас она выглядела иначе. Не холодной и собранной, а... собранной, как пружина. В ее глазах горел холодный огонь.

Цезарь, почуяв напряжение, беспокойно заерзал в деннике.

— Ну что, Альберт, — начала она без предисловий, ее голос резал тишину, как лезвие. — Поздравляю. Ты превзошел сам себя.

Он опустил гребешок, медленно повернулся к ней.

— Я не понимаю.

— Не понимаешь? — она сделала несколько шагов вперед. — Сначала цветы, как для путаны. Потом конь, как для султанши. Потом дурацкий ужин, как для герцогини. А теперь... а теперь ты решил поиграть в благого гения? В анонимного благотворителя? Это новая тактика? Сломить не грубой силой, а добротой?

— Елена, — попытался он остановить ее, но она была неумолима.

— Ты знаешь, что самое отвратительное? — ее голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я поверила. Я, юрист, который каждый день видит ложь и манипуляции, я повелась на эту дурацкую сказку про внезапную квоту и участкового врача-альтруиста! Я была так счастлива... — она выдохнула это слово с такой горечью, что Алику стало физически больно. — Так чертовски счастлива, что у папы появился шанс! А потом я начала звонить, проверять. Этот «фонд» зарегистрирован три дня назад. На подставную фирму. Профессор Семёнов... его гонорар за месяц работы здесь превышает мой годовой доход. И как-то слишком вовремя твой частный детектив перестал копать под меня и вдруг начал подсовывать Грише информацию о врачах.

Она подошла к нему вплотную. Ее глаза были сухими и страшными.

— Ты проник в самую большую мою боль, Альберт. Ты воспользовался ей. Ты купил не просто услуги врачей. Ты купил мою надежду. И ты сделал это тайком, как последний вор. Потому что знал, что я никогда не приму эту помощь от тебя. Потому что ты боишься моего «нет». Так ведь?