Книга Экзамен на прочность, страница 25 – Елена Анохина

— Здесь, — сказал он, направляя луч фонарика внутрь.

Настя заглянула. В шкафу лежала небольшая металлическая коробка, покрытая ржавчиной.

«Это все? Какие-то бумаги? Диски? Что-то, что может разрушить Демидовых?»

Ее пальцы дрожали, когда она взяла коробку. Она была тяжелее, чем казалось.

— Откройте ее, — прошептала Настя.

Рощин кивнул и поддел крышку ножом. Внутри лежали папки с документами, несколько фотографий и... старый диктофон.

— Это...

— Голосовые записи. Документы. Все, что собрал ваш отец. И что ваша бабушка сохранила.

Настя взяла одну из фотографий. На ней был запечатлен Аркадий Демидов в окружении людей в форме. На обороте — дата и подпись:

«Последняя сделка».

«Это конец. Или начало», — подумала она, чувствуя, как страх сменяется чем-то другим — решимостью.

— Что теперь? — спросила она, глядя на Рощина.

Он улыбнулся — впервые за весь вечер.

— Теперь мы играем по вашим правилам.

Темно.

В квартире Марка царил беспорядок: шторы плотно задернуты, на полу валялись пустые бутылки, пепельница переполнена окурками. Он сидел в кресле, стиснув виски пальцами, будто пытаясь выдавить из головы бешеный гул ярости.

Настя уехала с Рощиным.

Этого не должно было случиться. Он все просчитал — подстроил скандал, выставил ее предательницей, загнал в угол. А она… вырвалась. С тем самым Рощиным, которого Марк считал никем, пустым местом.

— Ты проиграл, — шепнул он себе, и слова обожгли, как пощечина.

Но нет. Нет, это не конец. Марк вскинул голову, глаза метнулись к монитору, где застыл кадр с последнего интервью Насти — она говорила о бабушке, о правде, и в ее глазах горела та самая ненавистная уверенность.

— Вот где твоя слабость, — прошипел он.

Ее сила была не в деньгах, не в связях, а в чем-то глубже — в этой дурацкой вере, что правда важнее, что память о бабушке делает ее неуязвимой.

Значит, нужно отнять это.

Марк вскочил, начал метаться по комнате, строя новый замысел.

— Что для нее самое ценное? — спрашивал он себя. — Бабушка. Ее правда. Ее вера.

И тогда пришло озарение.

Он схватил телефон, набрал номер Пашки.

— Нужны архивы. Все, что связано с Ольгой Петровной. Любые записи, даже квитанции за свет.

— Зачем? — Пашка хмыкнул. — Там же ничего полезного.

— Я сделаю из этого оружие. Фальшивый дневник

Через три дня у Марка на столе лежали несколько листков с пожелтевшими краями. Настоящие. Ничего значимого — списки продуктов, заметки о погоде. Но этого было достаточно.

— Теперь главное — содержание.

Он нанял графолога, специалиста по старинным чернилам. Деньги не имели значения — лишь бы все выглядело правдоподобно.

И вот он держал в руках кошмар Насти.

Фальшивый дневник Ольги Петровны.

Страница за страницей — боль, сомнения, яд.

"Иногда думаю — зачем я взяла Настю? Обрекла ее на эту жизнь… Бедность, борьба… Может, в детдоме ей было бы лучше? Ее отец… Его гибель — не трагедия, а закономерность. Он всегда был слишком горячим, слишком глупым, чтобы понимать правила игры. Демидов… Да, он сделал ужасные вещи. Но времена были жестокие. Он защищал то, что построил. А мы? Мы просто жертвы обстоятельств.

И самое страшное:

"Правда… А что, если правда — не свет, а яд? Может, лучше было молчать и просто жить?"

Марк перечитал текст еще раз, и губы сами растянулись в ледяной улыбке.