Книга Принц ночной крови, страница 73 – Молли Чан

— Слишком давно.

— Что ж, я могу тебя выслушать, раз пришла сюда вместо моего отца.

Переливчатый смех Сивана расплавил меня, как восковую фигуру. Сиван взял кисть с письменного стола и махнул на меня, как оружием.

— Не говори так, будто тебе это в тягость, – шутливо произнес он. – Или мне рассказать всем в лагере, что ты нарушила полдюжины законов, чтобы сюда попасть?

Я хмыкнула и покачала головой.

Сиван мне подмигнул, и на его золотом лице снова заиграла тень улыбки.

— Хорошо. А то смотри, разрисую тебе лоб и щеки уродливыми черепахами, как мы в детстве с тобой делали.

— Знаешь, я никогда не понимала, что такого страшного в черепахе на лбу.

— То есть ты не против, чтобы я ее нарисовал? – спросил Сиван, посмеиваясь, и поднялся из-за стола.

Я быстро увернулась и отбежала в сторону, за костровую чашу.

— Ну что ты, иди сюда, – позвал Сиван, и мы рассмеялись вместе.

Я надеялась, что ткань палатки достаточно плотная. Что подумают стражники, если услышат, как мы хихикаем тут словно дети?

— Ты и в детстве не могла от меня убежать, и вряд ли что-то изменилось, – подтрунивал надо мной Сиван.

Он бросился ко мне. На своих длинных ногах ему и впрямь не составило бы труда меня догнать, поэтому я даже не двинулась с места.

Сиван притянул меня в объятия, нечаянно измазав мой нос в чернилах.

Наш смех утих, и я вдруг осознала, как он близко. Мы прижимаемся друг к другу, мое сердце расцветает подобно пиону, и бархатистые лепестки порхают в груди, сбивая дыхание. Его губы едва не прикасаются к моим, горячая ладонь лежит на моей спине, и я вся дрожу, словно во мне пробуждается нечто давно дремавшее.

Хотя я пыталась притвориться, что это не так, мне ужасно его не хватало. Не хватало того, как легко и уютно было нам только вдвоем, вдали от любопытных глаз и дворцовых правил.

— Фэй, я…

У меня заурчал желудок, и Сиван улыбнулся. Я густо покраснела.

— Подозреваю, ты еще не обедала? – спросил он, отстраняясь.

Сиван отошел к выходу из палатки, что-то сказать своим стражникам. Я же все пыталась унять сердечную боль.

Пару минут спустя в шатер вошли слуги с двумя керамическими мисками. Я сразу поняла, что в них, – ягнятина и тушеный картофель. Не водянистая каша, а пышный рис.

У меня потекли слюнки. Я ничего настолько вкусного не ела с тех пор, как сбежала из дома.

— Ты же не думала, что я оставлю тебя голодной? – спросил Сиван. – Садись, за едой поговорим.

Он подвел меня к шелковым подушкам у низкого столика и налил жасминовый чай в крошечные чашки.

— Я стараюсь есть скромно, питаться так же, как мои воины, но по такому особому случаю хотел угостить тебя чем-то вкусным, – объяснил Сиван. – Тебе же все еще нравится ягнятина?

Ароматный и вкусный, теплый бульон согревал горло. Имбирь, бадьян, чеснок, соль, нежные куски ягнятины, соскальзывающие с кости – все было идеально. Я закрыла глаза, наслаждаясь блюдом.

— Ты всегда мне такое приносил, когда я болела.

— Да. И засахаренные фрукты, когда ты на меня сердилась или расстраивалась.

— Мое прощение можно заслужить лишь засахаренными ягодами боярышника, и больше ничем, – повторила я слова, которыми часто его дразнила.

Воспоминания о детстве посыпались на нас подобно сахарной пудре, нежные и сладкие, совсем как его глаза, все еще смотревшие на меня с невыразимой тоской.