Книга (не) Возможный союз бывших, страница 111 – Дарья Редьяр

Незнакомец стягивает капюшон с малышки — и копна белых волос рассыпается по ее плечам. Они словно маяк блестят в лунном свете.

— Миллорд? — раздается тонкий детский голосок. — Это вы?

Это она.

Это моя дочь!

Я рвусь вперед, бросая в грязь коробку с деньгами, но шантажист перехватывает меня, крепко прижимает к себе, закрывая рот рукой.

— Скройтесь! — кричит он, и седок срывается с места, растворяясь с моей дочерью в веренице захолустных улочек.

Я пытаюсь сопротивляться, борюсь словно дикий зверь, желая вырваться — но безуспешно. Слезы застилают глаза, из зажатого рта вырываются глухие, отчаянные стенания.

— Очаровательное дитя, не правда ли? — раздается зловещий шепот у самого уха. — Надеюсь, теперь у вас будет желание платить. Будущая маркиза Костэр.

Он отпускает меня. Груз осознания давит так, что я не удерживаюсь на ногах — падаю в грязь на четвереньки. Дышать нечем. Мысли рассыпаются.

“Он знает. Знает про помолвку. Значит, следит за мной. Или за Джодэком. Или за нами обоими. Они никогда не отпустят. Никогда”.

Алексис была так близко. Я видела ее. Слышала ее голос. И снова потеряла.

— Лина! — раздается оглушительный крик в самом начале улицы.

Мне не надо даже поворачивать голову в ту сторону — я знаю, кого там увижу. Джодэк.

Дальнейшее происходит слишком быстро. Шантажист, осознав, что на моей стороне перевес, наклоняется и дергает на себя шляпную коробку. Но атласные ленты предательски трескаются, коробка подлетает в воздухе, раскрывается — и большая часть денег падает в грязь, рассыпаясь круглыми солнцами по черной жиже.

На секунду шантажист мешкается. Я вижу, как он колеблется, словно прикидывая: броситься ли и собрать все, пока не поздно? Но понимая, что вероятность быть пойманным слишком велика, он подхватывает коробку и скрывается в темноте переулка. Вместе с остатками моих надежд.

— Эстерлина! Что с тобой? Ты в порядке? — Джодэк подбегает ко мне, падает на колени прямо в грязь, и его руки — теплые, сильные — подхватывают меня, ставят на ноги. Он беспокойно осматривает меня, и его взгляд — тревожный, штормовой — задерживается на моем лице. — Тебя ударили? Причинили боль?

Я смотрю на него и не могу вымолвить ни слова. Единственное, что сейчас причиняет мне боль, — это мысль о том, что моя дочь жива, но снова в руках похитителей. Я видела ее. Слышала ее голос. И снова потеряла.

Теперь, испугавшись, они наверняка надолго затаятся. А если испугаются настолько сильно, что захотят от нее избавиться? Что если они решат, что она стала обузой? Что если…

Воображение рисует реалистичные, страшные картины. Сердце сжимает железная хватка, не давая дышать. Алексис в темном подвале. Алексис плачет. Алексис зовет меня, а я не могу прийти.

— Это все ты! — вырывается у меня, и я не узнаю свой голос — он хриплый, чужой, полный ярости и отчаяния. — Зачем ты пришел? Зачем явился?!

Я сгораю в пламени злости и собственной беспомощности, и этот огонь выплескивается на него. На того, кто пытается меня спасти.

— Эстерлина... что ты такое говоришь? — он растерян, ошарашен. Я вижу, как в его глазах гаснет надежда.

Ответить я не могу. Все оставшиеся силы уходят на крик — дикий, надрывный, из самой глубины души. А потом — небытие.