Книга (не) Возможный союз бывших, страница 113 – Дарья Редьяр

— У меня есть ребенок, — выпаливаю я. Смотрю, как округляются его глаза, как расширяются зрачки. — Ее выкрали малышкой. И с тех пор я регулярно отдаю деньги вымогателям.

Он молчит. Переваривает. Его лицо — как каменная маска, но я вижу, как под кожей ходят желваки.

— Отец ребенка... твой покойный муж? — голос его звучит ровно, слишком ровно. — Или это дитя Гросса? Или мой отец…

Вопрос бьет наотмашь. Но он естественен. И все же мне больно слышать это.

— Что? Нет. — Я мотаю головой, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу. — Это не ребенок графа Хальбаума. За всю свою жизнь я преданно любила лишь одного дракона. А брак с графом был фикцией. Он дал нам обоим неоспоримые преимущества.

Я замолкаю, пытаясь отследить эмоции маркиза. Его губы слегка сжимаются, образуя тонкую линию напряжения. Взгляд становится острым, будто готов разоблачить любую ложь. Глаза сужаются, принимая холодный, расчетливый блеск, подчеркивая внутренний скепсис.

— Значит... это дитя... — он с трудом произносит следующие слова, преодолевая внутреннее сопротивление. — Дитя Гросса.

— В дочери нет ни капли крови Гросса или графа Хальбаума, — говорю я, и каждое слово дается с боем. — Она плоть от плоти...

Сердце танцует чечетку, выпрыгивая из груди. Во рту пересохло. Я не могу выдать из себя то, что наверняка изменит мою жизнь навсегда.

— Это наша дочь, — выдыхаю я скоропалительно, боясь, что если не скажу сейчас — не скажу никогда. — Твоя и моя.

Джодэк бледнеет.

В следующую секунду он резко встает, делает пару шагов назад, недоверчиво глядя на меня. Создается ощущение пустоты — огромной, зияющей пропасти, разверзшейся между нами.

— Хватит, Лина! — его голос срывается, становится хриплым, почти неузнаваемым. — Я больше не потерплю лжи! Меня достаточно долго обманывал собственный отец... и невеста. Я нашел силы перешагнуть через предательство только благодаря тебе. Но это не дает тебе права так ужасно использовать меня!

Он смотрит на меня сломленным взглядом — и в этом взгляде столько боли, что у меня сердце разрывается на куски.

— Я надеялся, что ты будешь честна со мной. Не станешь лгать.

— Клянусь, Джодэк! — я протягиваю к нему руки, умоляя, призывая к пониманию и состраданию. — Я не лгу! Алексис — наша дочь!

— Хватит! — его глаза наливаются кровью, мертвенно-бледное лицо начинает багроветь. — Что за нелепая ложь? Мы даже не спали с тобой, Эстер!

Он отворачивается и направляется к двери.

Я вижу его спину — широкую, сильную, такую родную. И понимаю: если сейчас не остановлю его, если мы не поговорим — это будет наша последняя встреча. Он уйдет, и я больше никогда его не увижу.

Забывшись, вскакиваю с кровати:

— Подожди!

Делаю пару шагов — и в глазах резко темнеет. В ушах раздается противный звон, мир плывет, теряет очертания. Я медленно оседаю на пол, боясь упасть с высоты своего роста.

Но падения не происходит. Крепкие руки подхватывают меня, меняя твердый ковер на мягкую кровать.

— Тебе стоит отдохнуть, — голос Джодэка слегка дрожит. — Не перенапрягайся.

Я цепляюсь в его жилет, не давая освободиться. Пальцы немеют от напряжения, но я не отпускаю.

— Просто выслушай меня, — молю я. — И ты все поймешь. Не совершай ошибок прошлого. Пожалуйста.

Он замирает. Я чувствую, как бьется его сердце — гулко, неровно. Чувствую, как он борется с собой, с желанием уйти, закрыться, не верить.